Одержимый брат моего парня
Шрифт:
Я сама вся уже на нервах и, кажется, не откажусь от такой перспективы. Особенно от второй...
Я хочу в этом признаться и закончить весь этот фарс, но изо рта вырывается только раздражительное:
— У меня не то настроение.
Вырвалась из его захвата и села обратно в машину, хлопнув дверью.
Блин, ну почему он такой баран непробиваемый!
Сказала домой, значит пора меня отвезти!
Понятно же, что не получилось у нас. Словно между нами блок стоит и разрушить
Смотрела на то, как Тимур прикуривает сигарету, ходя около тачки туда и обратно. Бормочет там чего-то под нос, волосы взлохмачивает.
Даже немного жалко становится этого бедолагу. Но он же сам этого хотел.
А сколько он моей кровушки попил в своё время?
Так что это ещё не так жестоко, по сравнению с тем, как он поступал со мной. Раньше и сейчас.
Тим отходит дальше, с кем-то разговаривает по телефону, жестикулируя руками.
Отчетливо слышу своё имя.
Жалуемся, значит?
Интересненько...
Кто же у нас там в помощниках?
Сначала говорит он, а потом долго слушает собеседника, кивает на его слова, поглядывает в мою сторону.
Во мне борется любопытство и я уже хочу выйти из машины и все разузнать, но останавливаю этот порыв, продолжая наблюдать.
Поговорив, он возвращается и кидает телефон на заднее сидение к цветам.
Он все никак не может взять себя в руки.
Довела. И, кажется, перегнула палку.
Сжимает руль, тяжело дышит.
А я не шевелюсь, только смотрю, как он пытается успокоиться.
Сразу понимаю, что так просто он меня сегодня не отпустит. Вижу это по решительному взгляду, который он кидает в мою сторону.
— Замечательно, — начинает он разговор, а у меня от его грубого тона мурашки проносятся по коже. — Если ты думаешь, что я готов в лепешку ради тебя разбиваться, то закатай-ка губу, Салтыкова.
Он снова переходит на крик, от которого мне становится уже не по себе. Ему бы нервы полечить, совсем уже от рук отбились.
Так и я не буду!
— Могу сказать тебе то же самое, — чеканю ему в ответ. — Придурок.
Ох, как я зла! Так зла, что хочу ему морду его наглую расцарапать.
Отворачиваюсь и почему-то чувствую слёзы в уголках глаза, а нижняя губа начинает неконтролируемо дрожать.
Этого мне ещё не хватало, разреветься прямо при нем. В руках бы себя надо научиться держать.
Вот и погуляли.
Хочу открыть рот и опять сказать, что все же пора по домам, но он перебивает, кладёт мою руку на своё бедро, сжимая в своей.
— Значит, поехали ко мне, — поворачивается в мою сторону, пронзая темными как ночь глазами. — Снимем накопившийся стресс.
Я молчу какое-то время, решая, что же делать. В чём-то он прав.
Устраивать дальше
Возможно, это от недосыпа, энергия резко закончилась. Но и сдаваться не намерена.
— Ты же говорил про боулинг, — шепчу тихо, дергаю руку обратно.
Понимаю же, что избавится от него так просто не получится, как бы сильно я этого не хотела.
А хотела ли вообще?
Он кивает. Вздыхает и сразу немного расслабляется, откидываясь на сидение.
— Как скажешь, мадам, — говорит уже веселей. Неожиданно приближается ко мне и, положив руку на затылок, надавливает на него, заставляя меня ощутить его горячее дыхание на губах. — Все к вашим ногам, что обтянуты этими ужасными штанами.
Сказал все-таки. Я то думала весь вечер будет терпеливо молчать.
— Тебе не нравится? — прищуриваю глаза, не могу сдержать довольной ухмылки.
Чувствую на щеках его пальцы, что впервые нежно оглаживают кожу, переходя на губы. Улавливаю его тяжелеющий взгляд.
Не к добру...
Он наклоняется к шее, вдруг припадая к ней губами, а я дёргаюсь в его руках от неконтролируемых ощущений, что бьют прямо по мозгам и распространяются по телу.
Он трется носом об меня, глубоко втягивая воздух.
И это очень необычно... Слишком интимно.
Очень непонятные перемены произошли.
Королева подменили?
Что же творится в его голове? Почему он ведёт себя так странно и не естественно?
Только что кричал, а сейчас его ведёт от желания, заставляя меня чувствовать тоже самое.
Как сильно он хочет продолжения можно было понять по тому, как сильно натянулись штаны в районе паха.
Королев только об одном и думает. Да и я походу вместе с ним.
— Могла бы и юбку надеть, чулочки. Порадовать меня. В универе ты только так и ходишь, — пытается говорить строго. Я чувствую, как он проводит горячим языком по шее. Удерживает на месте, не давая отодвинуться ни на миллиметр. — А это дерьмо тебе Воронцова дала? Я не Фил, меня не возбуждает этот стрём...
Пока он говорит, его шаловливые руки уже приподнимают край свитера и ощупывают бока, ползут медленно к попе, забираясь под штаны.
Пока я не шлепаю его по ним.
Сейчас точно не время поддаваться и утопать в страсти.
Хотя внутри меня шепчет тихо хитрый голосок: поддайся ему, станет легче... Вам обоим.
Парень хмыкает, словно уловил мои мысли и ослабляет напор, отодвигается, поправляя своего дружка, что, судя по напряженному лицу, он приносит ему дискомфорт.
Тимур отступил, но я все никак не чувствую себя в выигрыше. Почему?