Одержимый: Книга третья
Шрифт:
— Энжель… — хрипло вымолвил я, шагнув вперёд.
— Кэрридан… — словно очнувшись от сна, прошептала подавшаяся ко мне девушка.
— Близко не подходить, ничего не передавать, друг к другу не прикасаться! — разрушил идиллию суровый возглас стоящего у стенки с внушительного размера дубинкой в руке дюжего пузана-надзирателя.
Пришлось нам остановиться, замереть и пожирать друг друга с расстояния. Не слишком великого, надо признать, — всего-то два шага…
— Как ты? — неуверенно улыбнувшись, спросил я у бледной
— Ничего… — прошелестел в ответ её негромкий голосок. И Энжель часто-часто заморгала, прогоняя подступающие слёзы.
И у меня аж сердце защемило. Я хотел что-то ободряющее ей сказать, но надзиратель неожиданно грубо сказал:
— Ваше время истекло! — И бесцеремонно ухватив девушку за предплечье, потянул её ко второй двери. Энжель не сопротивлялась… Только вывернулась так чтоб до последнего момента видеть меня…
— Я вытащу тебя отсюда! Слышишь? Вытащу! — опомнился я. И Энжель успела подарить мне обезоруживающе-доверчивую улыбку прежде чем скрыться за дверью.
Стиснув от подступающей злости зубы, я вымелся из комнаты свиданий. И сразу наткнулся на пришедшего со мной ас-тарха.
— Я хочу немедленно забрать отсюда Энжель! — сходу заявил я.
— Это никак не возможно, — покачал головой тьер Кован. — Хотя бы пару месяцев, а лучше с полгодка, леди Энжель придётся провести на каторге. Исключительно в воспитательных целях. А заодно, чтоб она прониклась, так сказать, максимальной благодарностью к своему освободителю…
Четыре дня спустя. Лайдек. Императорский дворец.
— Ваше Императорское Величество… — отвлёк его от завтрака в кругу семьи негромкий возглас камердинера, неслышно подошедшего сзади.
— Да, Людвиг? — немедля отложил столовые приборы государь. И озабоченно спросил, подумав в первую очередь о самом неприятном: — Срочные вести с границы?..
— Нет, Ваше Величество, — покачав головой, успокоил его старый камердинер. — Всего лишь граф Туарди. Который испрашивает о немедленной аудиенции…
— И что же заставило подняться в такую рань нашего известного соню — лайдекского градоначальника? — откровенно удивило такое известие властителя империи. Но дожидаться ответа он не стал — махнул рукой, велев: — Проси его. Пусть сам расскажет. — И вернулся к прерванному завтраку.
— Ваше Величество! — пылко начал буквально ворвавшийся в малую залу дородный мужчина в помпезном костюме, украшенном кружевами и рюшками. И, обнаружив перед собой не только государя, а всю его немалую семью, немедля сбавил тон, продолжив трагическим тоном: — Ваше величество, нужно срочно что-то делать!
— А что собственно случилось, граф? — осведомился император.
— Ди Стайни!.. — скривившись как от зубной боли, выдохнул лайдекский градоначальник. И принялся жаловаться: — Ваше Величество, мало того, что последние три дня, я занят исключительно тем, что, согласно вменённой местоблюстителям
— Что это? — не понял государь.
— Ночные гонки на собачьих упряжках по центральным кварталам столицы! — собравшись с духом, выпалил градоначальник.
— Какие ещё гонки?! — опешил император.
— Ночные! На собачьих упряжках! — утратив контроль над собой, вскричал граф. И, вырвав из кармана какой-то измятый листок, принялся тыкать в него пальцем: — Вот, послушайте! Сбито шестнадцать фонарных столбов, пять каменных тумб для мелкого мусора, вытоптан малый сквер, повреждена ограда восьми усадьб, покусан патруль городской стражи, разбужено и поднято средь ночи более десяти тысяч горожан!..
— Но что за бред?! — возмутился государь. — Какие на собаках могут быть гонки?! И как ди Стайни в одиночку организовал такой переполох?!
— Он был не один! — возразил граф. И немедля поправился: — То есть, придумал-то всё это конечно он, а остальные ему только помогали.
— Остальные?.. — вычленил из этого главное император.
— Да, — сокрушённо вздохнул градоначальник. — Там целая компания была, возглавляемая внуком герцогини Аутгейт…
— Ничего не пойму… — покачав головой, пожаловался император. — Это что же, наша золотая молодёжь до того дошла, что на собаках катается?! Либо упились они все до полной невменяемости?..
— Нет, — помотал головой Туарди. — Они не сами упряжками управляли. Титулованные особы только команды на соревнования выставляли, да принимали участие в тотализаторе… А пьяны до изумления были погонщики собак, а не организаторы всего это непотребства. Правило гонок у них, вишь, такое, для вящей их интересности…
— Они уже и тотализатор организовали? — изумлённо приподнял брови государь. И хмыкнул озадаченно: — Шустро…
— Именно! — заторопился градоначальник. — Именно что шустро! И следует это дело пресечь, пока оно не разрослось в невесть что! Люди мне доносят, что новая забава так понравилась этим затейникам, что они собираются проводить её еженедельно! А когда команды поднаберутся опыта — организовать ежегодные состязания на Кубок Империи! — И простонал: — Причём это только начало!.. Они вообще обещали всерьёз заняться тем, чтоб расшевелить сонное болото, в которое по их разумению превратилась столица!..
— Этого ещё не хватало! — рассердился государь. И напустился на градоначальника: — Ну так что же вы, граф, сами не можете со всем этим разобраться? — Но этот ди Стайни, по слухам, вот-вот сыграет свадьбу с младшей ли Мэнс!.. — прошептал Туарди. — А вы же знаете о моих проблемах с эти семейством, Ваше Величество… Мне на них никак не повлиять… — И взмолился: — Слёзно прошу вас, государь, ушлите куда-нибудь с поручением этого рыцаря! Пока он ещё что-нибудь не придумал…