Одержимый (сборник)

Рид Рик Р.

— У меня нет больше времени, — прошипел Дуайт. Его дыхание становилось все более учащенным. — Совсем нет времени. Мне не следовало бы держать их в своем доме. Они его оскверняют. И зачем я их держал?

Он развернул Эвери к себе и связал запястья его рук аккуратным узлом.

— Ложись.

Эвери сделал, как ему приказали.

Дуайт приподнял его лодыжки и связал их таким же манером.

Затем он взглянул на Джимми.

— Теперь ты.

Джимми знал, что ему не оставалось ничего другого — только поднять руки и протянуть их

этому типу. В безмолвном ужасе он смотрел, как Дуайт скручивает веревкой его запястья, наматывая ряд за рядом, потом он закрепил все это узлом, настолько тугим, что Джимми усомнился, будет ли кровь теперь циркулировать в его руках и доходить до пальцев. Не дожидаясь следующей команды, он опустился на пол и лег на спину.

— Ты парень способный, понятливый, да? — Дуайт ухмыльнулся и принялся связывать его лодыжки.

Джимми изо всех сил напряг мускулы. И тут кто-то забарабанил в парадную дверь.

Дуайт окаменел. Лицо его приняло странное выражение: брови сошлись над переносицей, а рот открылся, и казалось, вот-вот из него потекут слюни.

Джимми не смел даже надеяться, что этот настойчивый стук означал, что кто-то собирается их спасти. А если это и так, то ведь у Дуайта есть револьвер.

Всего несколько секунд потребовалось Дуайту, чтобы завязать узел на веревке, стянувшей лодыжки Джимми. Он встал и уже направился к двери, но вернулся:

— Не могу обделить вниманием нашего маленького друга. — Он подошел к Эвери и залепил ему рот куском липкой ленты. Стук возобновился.

Дуайт замахал руками:

— Ради Бога, я иду, иду.

Ричард в глубине души надеялся, что Дуайт не подойдет к двери. Тогда он вернулся бы в нормальный и безопасный мир — пошел бы к соседям, воспользовавшись телефоном, вызвал бы полицию.

Но лишь только он подумал об этом, как в доме зажегся свет, и на него через маленький ромбовидный стеклянный глазок уставилась пара зрачков.

Такие глазки в дверях всегда вызывали у него желание повернуться и бежать прочь.

Но Ричард выдержал взгляд хозяина, хотя колени его дрожали.

Через минуту входная дверь открылась. На Ричарда смотрел Дуайт Моррис, точно такой, каким он запомнил его: низкорослый, с непомерно длинными для его возраста волосами, в спортивной майке с надписью «Ган энд Розис» — как подросток. Впрочем, эта майка только подчеркивала его возраст.

Однако его белесые глаза говорили о том, что они видели вещи, недоступные многим. Они принадлежали к другому миру. Они пугали.

— Чем могу служить?

Ричард прочистил горло. Он не подумал заранее, как объяснить причину своего визита.

— Могу я войти? Мне надо поговорить с вами.

— Я ведь не знаю, кто вы такой, сэр. Почему я должен пускать вас в свой дом?

Но Ричард мог сказать твердо: Дуайт узнал его.

— Думаю, вы меня знаете. По группе анонимных одержимых сексом...

Дуайт отступил назад.

— Чего же вы хотите?

— Я вам сказал. Хочу войти.

— Зачем?

— Почему бы нам не

поговорить об этом, когда я войду?

— Я не обязан вас слушать. — Дуайт потянул дверь на себя, намереваясь захлопнуть ее.

Ричард, держась за ручку, препятствовал этому.

— На вашем месте я бы не делал этого.

— Мне плевать, что бы вы делали, сэр. Я буду вам признателен, если вы оставите меня в покое.

Ричард слегка отпустил руку, и Дуайт покачнулся.

— Послушайте, я ведь знаю, что у вас там происходит.

Он заметил, как Дуайт изменился в лице: его решительность испарилась, и на смену ей пришло деланное изумление.

— Не понимаю, о чем вы.

Ричард выдавил короткий смешок, хотя всеми фибрами своей души он ощущал одно желание — бежать отсюда в ночь, без оглядки. Но он зашел уже слишком далеко, а Дуайт, слава Богу, не мог видеть, что творится у него внутри. И он продолжал:

— Вы знаете, что я имею в виду. Джимми все мне рассказал... Даже о письме.

— Послушайте, мистер. Я полагаю, вы сошли с ума. Я не знаю никакого Джимми и не имею никакого понятия о письме.

— Я видел вас с Джимми совсем недавно, несколько минут назад. Его и еще одного мальчика, который мне незнаком. — Ричард помолчал. — Я следовал за вами всю дорогу до вашего дома.

— Я просто подвез этих двух мальчишек... Но вам-то что до этого?

Ричард поднял руку, останавливая Дуайта.

— Ладно. Мы не будем обсуждать это. Я просто уйду. Но в любом случае вам придется побеседовать с полицией.

Ричард повернулся, моля Бога, чтобы Дуайт не заметил, как дрожат его колени, — и двинулся к выходу.

— Минутку. Действительно, почему бы вам не войти? Входите, пожалуйста.

Когда Ричард обернулся, Дуайт действительно распахнул дверь, в уголках его губ блуждала улыбка. Ричард шагнул через порог, уже уверенный, что поступает опрометчиво.

Они лежали на боку на грубом цементном полу гаража, Джимми и Эвери, и округлив глаза смотрели друг на друга — единственная возможность общаться. В их взглядах ожила надежда. Она связала их узами сообщничества, более крепкими, чем веревки, стягивающие их руки и ноги. Теперь, подумали они, их путы незаметно будут ослабевать и ослабевать, пока не спадут совсем.

Ричард недоумевал, как можно жить в этом хаосе из старых газет, журналов и картонных коробок, из которых вываливались старые письма. Дуайт выжидающе смотрел на него.

— Так зачем вы пожаловали?

Ричард не знал, как приступить к делу. Только теперь он понял, что не готов к предстоящему разговору.

— Я пришел сюда как друг, как человек, знавший вас по группе анонимных одержимых сексом, — начал он.

Дуайт склонил голову набок.

— Я пришел не с осуждением. — Ричард был в смятении: его мысль металась в поисках нужных слов, он молил Бога, чтобы они явились. — Я пришел как человек, готовый к пониманию. Мы оба, вы и я, знаем, что далеко не каждый поймет, что мы переживаем ежедневно.