Одержимый (сборник)

Рид Рик Р.

Ее сопротивление не ослабевало постепенно, а в какой-то момент сразу прекратилось. И Джо понял, что она мертва. Он ничего не чувствовал, ни о чем не думал. Только сумасшедшее желание переполняло его, и он поплыл к берегу, таща ее за собой.

Пляж был пустынным. Джо слышал шум машин, доносившийся с Лэйк-Шор-Драйв, но это его не беспокоило. Он оставил тело наполовину в воде и вытерся ее шортами и бюстгальтером. Ему вдруг стало очень холодно — это в такую-то жару, и он поспешно надел брюки и футболку.

Дальше произошло необъяснимое: он затащил мертвую

девушку в кленовую рощицу и там кирпичом проломил ей голову.

Когда он увидел темную кровь, его желание стало вполне отчетливым. Джо присел на корточки и высосал немного остывшей крови.

Его первая жертва... Он высосал всего несколько капель, ему хотелось еще, но в это время вдоль бетонной стены проехал велосипедист. Джо спрятался за кусты и выждал, пока тот не скроется. Тогда он вновь припал губами к ране и стал сосать уже начавшую свертываться кровь. Потом провел рукой по губам и лицу мертвой и облизал пальцы.

Внезапно Джо почувствовал, что его член начал пульсировать, обнажил его и подождал, когда семя выльется на траву.

Такого он не испытывал никогда в жизни. Ночь наполнилась звуками — жужжанием насекомых, гудками автомобилей, шорохом темной воды у берега, а также запахами и таинственными видениями.

Это мрачное происшествие как бы дало ему еще одну жизнь — ту, которую он украл. Он не чувствовал никакой вины, его совесть молчала. Джо встал и отправился домой, на Шеридан-роуд, где Энн, должно быть, уже пришла в себя.

Глава 2

Рэнди Мазурски еще не оправился от шока. Лицо его было искажено такой страшной мукой, что даже сторонний человек понял бы, что у этого парня случилось нечто непоправимое. Рэнди, обхватив руками голову, сидел на обшарпанном стуле в мрачноватой комнате бервинского полицейского участка. Его пепельные волосы свалялись и беспорядочно спадали на лоб. Слаксы цвета хаки и твидовое спортивное пальто были помяты. Он тихо, но непрерывно стонал.

Рядом с ним сидели е го родители.

Отец, худощавый мужчина в хлопчатобумажном рабочем, комбинезоне и синей рубахе, неотрывно смотрел на сына. Лицо его не выражало никаких эмоций, но руки, длинные, с узловатыми пальцами и плоскими ладонями, мелко дрожали.

Мать сидела по другую сторону. На ней был темно-лиловый свитер фасона «кардиган», надетый поверх желтой блузки. Седые волосы прикрыты сиреневым нейлоновым шарфом. В руках она держала скомканный, мокрый от слез бумажный носовой платок. Глаза опухли и покраснели. Казалось, она пыталась сдерживать свое горе, чтобы не тревожить сына.

— О, сынок... — простонала она, положив руку ему на плечо. Рэнди поднял голову. — Мы ничего не понимаем. Может быть, никогда и не поймем, почему Мэгги ушла от нас. Но ты должен верить, что это воля Господня и однажды...

Голос женщины звучал монотонно; по лицу сына невозможно было понять, слышал ли он что-либо из того, что она говорила. Его пустые глаза смотрели куда-то в пространство.

В мыслях Рэнди не было никакого сумбура. Вернее, одна-единственная мысль постоянно прокручивалась в мозгу,

как некое заклинание: Мэгги мертва... Мэгги мертва... Сколько ни повторял, он не мог заставить себя ни осознать, ни поверить в это. Мэгги... Сейчас она войдет в эту убогую комнату и скажет, что все это ошибка, абсурд и им давно пора идти домой. И тогда они все вместе — он, она, родители, полицейские — посмеются над той странной и страшной шуткой, которую кто-то сыграл с ними. Мэгги не может быть мертвой. У них же должен появиться ребенок...

Он поднял голову и как бы впервые увидел эту комнату. Родители смотрели на него молящими глазами. Что им от него надо?

— Сынок, — голос матери резанул ухо, — давай пойдем к отцу Фрэнку, он, должно быть, уже встал. Позволь ему поговорить с тобой.

Мать поднялась, и Рэнди заметил, что у нее дрожат колени. Он засмеялся.

На лице матери отразилась боль.

— Пойдем, сынок, ну пожалуйста!

Она взяла его за руку, он не противился этому, но когда она отпустила его руку, та упала на стул, как у спящего.

Мать повернулась к отцу.

— Отец, почему ты сидишь как истукан? Сделай же что-нибудь! Нашему мальчику нужна помощь. Ради Бога, помоги ему!

Старик уставился на жену — мол, что такое говорит эта женщина?.. Она вновь опустилась на стул и заплакала.

Рэнди мысленно вернулся к тому вечеру, когда был мороженщиком в собственном кафе. Если бы время пошло вспять, быть может, все обернулось бы по-другому... Вот он взбегает по лестнице и слышит музыку. Ага, стереосистема, как всегда, включена. Чем это так вкусно пахнет? Мэгги готовит ужин. Быстрые шаги по линолеуму кухни. Легкий хлопок закрываемой дверцы холодильника. Он поворачивает ключ в замке, входит, все звуки и запахи усиливаются. Как хорошо — наконец он дома! Мэгги в старых джинсах и свитере с капюшоном спешит ему навстречу... Может быть, время пойдет вспять?..

Как же так — Мэгги мертва... Они ведь собирались завтра вечером поиграть в волейбол...

Рэнди встал и потянулся.

— Мне надо побыть одному. Я пойду пройдусь. Скажите сыщикам, что вернусь домой на несколько часов...

Отец кивнул. Мать, испуганно озираясь, сказала:

— Нет, Рэнди, это не годится. Вдруг что-то выяснится, где тогда тебя искать? И вообще тебе сейчас не надо быть одному... Давай лучше сходим к отцу Фрэнку, а?

Внезапно раздался резкий голос отца.

— Оставь, пожалуйста, парня в покое, Тереза. Если ему хочется побыть одному, ради Бога, позволь ему это сделать.

Выходя из комнаты, Рэнди мельком взглянул на родителей. Мать глядела на отца открыв рот и казалась очень несчастной. Отец опустил голову. И его руки... Рэнди заметил, как сильно они дрожали.

Пэт Янг прожила пять лет на Оак-Парк-авеню, 2511 С в двухквартирном доме. В тот день она наблюдала за квартиркой Мазурски из того же окна, у которого находилась сейчас. Рэнди был симпатичным крепким парнем и нравился ей, так что она часто пристраивалась у окна и смотрела на него, когда он шел на работу или возвращался домой.