Одержимый Шон
Шрифт:
Шон прислонился плечом к стене, перевел дыхание и задал само собой разумеющийся вопрос:
— Где Дирн?
Дети Смерти развлекались.
— Ему хорошо.
— Ты скоро увидишь его.
— Но прежде кое-кого другого.
— Кого? — спросил Шон, хотя ответ был ясен. Но они ответили ему.
— Крея, короля. Или Короля Смерти, если угодно. Шон размышлял о жутком страхе Захидды, о своих
планах мести и отсутствии какого-либо оружия. Затем он сказал:
— Я готов.
В душе он сам себя спросил, готов ли он.
Тут
Они вели его к розовому залу. Какое-то мгновение он верил, что все ограничится черной каменной статуей с подвижными глазами. Однако кто-то пробормотал что-то одной из туманных зеркальных стен, и она скользнула вверх в потолок. За нею была чернильно-черная пустота.
— Входи, пожалуйста! — сказали они. Они были обрадованы, так как надеялись посеять в нем страх. Он шагнул прямо в темноту, и стена закрылась за ним, отрезав придворных.
Он видел насквозь трюк Крея с темнотой. Это было нужно для того, чтобы вывести его из равновесия и запутать, и против воли Шона цель была достигнута. Жители деревень ненавидели темноту. Это было время, когда скрючиваются под шерстяным одеялом и ждут, когда вещун прочтет достаточно молитв. И эта темнота шуршала как лес. Хотя Шон немного больше подружился с темнотой с тех пор, как всю ночь провел в лесу, эта ночь за стеной была отвратительной.
Она начала шептать и сыпать холодные снежинки на него. Он был испуган, но ему удалось остаться на месте. Затем что-то поползло по сапогу, вокруг лодыжки, что-то скользкое шмыгнуло вдоль позвоночника: ведьмовские проделки и призраки. В этой темноте, по всей вероятности, не было ничего кроме него. Всю силу воли он направил на то, чтобы стоять тихо.
Через некоторое время неясное ощущения и шепот прекратились, и Шон подумал, что, по крайней мере, эту битву он выиграл. Секундой позже вспыхнул свет, от которого стало больно глазам, и все-таки он был желанным. Шон находился один в каменной комнате. Перед ним была лестница, ведущая наверх и исчезавшая из виду. Не было никакого другого выхода, кроме как подняться вверх по лестнице. Он пошел вперед и стал подниматься.
Сто ступеней. Больше, так как он начал считать лишь примерно после двадцати, увидев, что лестница продолжается. Она окончилась каменной площадкой перед черной дверью из кованого железа. На двери висела золотая колотушка: символ Крея, как и тот, что был добавлен к рисунку на воротах кладбища: свисающий клюв и два распростертых зазубренных крыла.
Шон не стал стучать. Он ударил ногой в дверь, она подалась и, громыхая, отползла от стены вовнутрь.
Огромное помещение, открылось его взгляду. Оно было убрано черными драпировками и освещено дымящимися золотыми сосудами с красным пламенем, висящими
Посреди него стояла девочка в зеленом, опустив голову.
Хотя он все еще хотел с нею посчитаться, он не назвал ее по имени.
— Так-так, девушка, — сказал он, — ты не дочь Крея, но его любимица.
Она не посмотрела на него, но довольно гордо объявила:
— Я наказана за то, что проявила к тебе жалость.
— О, не надо меня жалеть! — съязвил он. Но она удивила его.
— Как же мне не жалеть такого дурочка? — возразила она. Она плакала. Он видел следы слез на ее щеках.
Его изумление все увеличивалось. Он запутался. Если она плакала из-за него, то должна была быть причина.
— Где твой король? — спросил он.
— Он стоит позади тебя.
Шон резко обернулся, и воздух улетучился из его легких, как будто он получил страшный удар в живот.
— Ступай дочка! — сказало создание, которое стояло так же близко, как перед этим Захидда. Шон слышал шуршание ее юбки по полу, когда она шла, но не повернулся, чтобы взглянуть на нее. Глаза его были прикованы к Крею.
Крей был таким, каким его описал Дирн. Но одно дело выслушивать рассказ, и совсем другое — стоять от него в двух шагах.
Он был не таким большим, как статуя в розовом зале, примерно около двух метров. Он был одет в черное и золотое, оттуда торчали длинные, одетые в перчатки, усыпанные драгоценными камнями руки. Одеяние скрывало ноги, если это были ноги. Голова была головой ворона. Масляно-блестящее жабо из перьев на шее, гладкий черный выступ лица, угольно-черный клюв. И сверкающие, как темные рубины, глаза. Это не была маска, это было живым — плоть и кровь, перья и глаза. И когда клюв открывался, оттуда вылетали человеческие слова, нечеткие, но слышимые, и вместе со словами вырывалось отвратительное зловоние.
Одетые в перчатки руки были руками у короля. Они могли угрожать Шону ножом или веревкой. Но клюв — он мог его буквально разрубить на кусочки.
Глава 9
ШУTKA КРЕЯ
— Что скажешь? — спросил Крей.
— Мы уже разговаривали, — сказал Шон. Больше он ничего не смог из себя выдавить, и это прозвучало грубо.
— Да, но не так приятно, как здесь.
Ну, нравлюсь я тебе теперь, когда ты меня увидел? Считаешь ли ты меня красивым?
Крей начал медленно двигаться вокруг него. Он поймал себя на том, что поворачивается вокруг своей оси, чтобы все время видеть это омерзительное птичье лицо.
— Ну, — сказал Крей, — ты можешь меня не бояться. Ты нашел дорогу в мой город, чтобы посетить меня, не так ли? Может быть, чтобы предложить мне свою службу, как какому-нибудь свиному королю из ваших убогих деревень на террасах. Или тебе рассказали, а ты не поверил, что мастер Смерть живет здесь, мастер Смерть с вороньей головой и властью?