Одержимый. Дилогия
Шрифт:
Видимо, дикарь почувствовал его ярость, потому что отскочил и замахнулся копьем. Крайт стоял.
Дикарь удовлетворенно ухмыльнулся и прокашлял чтото своим товарищам. Те засмеялись.
– Я тебя запомню, – сладко улыбаясь, проговорил Крайт. – Я вас всех запомню И все припомню.
Вожак забрал у Крайта меч, осмотрел лезвие, восхищенно поцокал языком. Рявкнул на сбежавшихся посмотреть остальных дикарей. Нацепил на себя. У Крайта отлегло от сердца. Он успел увидеть меч самого вожака, который тот передал громадных размеров дикарю с лицом идиота. Меч был стальной. Качество, конечно, значительно хуже, чем у меча Крайта, но все же.
Дикари осмотрели всю поляну, но ничего, кроме фляжки, также доставшейся вожаку, не нашли. Вышли остальные, прятавшиеся в лесу. Крайт снова изобразил удивление, но это уже никого не интересовало. Дикари устраивались на ночлег.
На следующий день отряд двинулся обратно. Крайт непрерывно улыбался и скрипел зубами. Он не был пленником в полном смысле этого слова, его никто не связывал, и дикари всегда выражали готовность поделиться с ним тем, что ели сами. Однако при любой попытке отдалиться от отряда рядом постоянно появлялся дикарь, недвусмысленно показывающий, что лучше вернуться и идти с отрядом. Это полностью совпадало с намерениями Крайта, но ограничение его свободы какимито несчастными примитивными дикарями приводило его в ярость. И уж совершенно его бесило проявляемое ими снисходительное к нему отношение. В их представлении он был кемто вроде блаженного. Он прекрасно понимал, что это является результатом его собственного поведения. Вечно улыбается, молчит, камешки какието подбирает. Блаженный и есть. Ему такое отношение было даже на руку, но он ничего не мог с собой поделать. Снисхождение к нему, перед которым трепетали целые государства! И от кого!
* * *
На пятый день они дошли. Выглядело поселение дикарей именно так, как Крайт его себе и представлял. Группа бревенчатых хижин теснилась в огражденном частоколом пространстве. В грязи между домами возились тощие собаки, голенастые куры и голые дети. Вонь…
Дикари провели Крайта кудато вглубь селения, на довольно обширную утоптанную площадку, ткнули пальцем – "стой здесь". По бокам пристроились двое с копьями и мечами, остальные кудато ушли. Крайт огляделся. В центре площадки находился здоровенный, размером со стол, камень, чуть дальше – деревянный постамент. Видимо, предполагалась какаято церемония. Что ж, придется подождать.
Постепенно площадь заполнялась людьми. Дикари подходили небольшими группами, настороженно поглядывали на Крайта, о чемто перешептывались. На помост поднялся могучий пожилой дикарь, укутанный в шкуры, мрачно посмотрел на Крайта. Наверное, вождь. Крайт улыбнулся, помахал рукой. Вождь отвернулся.
Церемония все никак не начиналась. К камню подвели еще одного человека. Изящный, с невероятно правильными чертами лица. Огромные, в поллица глаза, очень бледная кожа. Явно ночной житель, он болезненно жмурился, выставленный на яркий солнечный свет. Крайт вспомнил. Нет, не человек Натуанин. Надо же! Легендарная раса жителей подземных туннелей и пещер, натуане вымерли в мире Крайта задолго до его рождения. Не без помощи людей, конечно. А здесь, значит, еще существуют.
Руки натуанина были связаны за спиной. Крайт усмехнулся. Видимо, натуанина дикари опасались значительно больше, чем его. Что ж, скоро они поймут свою ошибку.
Люди, заполнявшие площадь, вдруг засуетились, подались в стороны, освобождая проход. Крайт подобрался. Представление начиналось.
На площадь вышел шаман. В раскрашенной оскалившейся маске, изображавшей
Шаман лупил по бубну и чтото кричал. Побрякушки звенели. Люди подвывали. Шаман бросал слабенькие заклинания, еще больше заводя публику. Крайт от скуки считал намотанные шаманом круги вокруг камня.
Наконец после семнадцатого круга шаман издал особенно душераздирающий вопль и замер. Публика повалилась на колени. Шаман постоял, оглядывая людей, затем перевел взгляд на пленников. Натуанина шаман удостоил лишь беглого взгляда, Крайта же рассматривал с минуту. Крайт безмятежно улыбался. Шаман кивнул вроде как самому себе, танцующей походкой подошел к вождю и чтото сказал. Вождь покачал головой. Шаман заспорил, тыча пальцем в Крайта и в камень. Вождь не соглашался. Шаман не выдержал и подкрепил свои доводы примитивным заклинанием подчинения. Вождь сдался.
Крайт попрежнему улыбался. Он уже видел все, что необходимо, но вмешиваться пока не торопился. Спектакль его забавлял, и он решил досмотреть его до конца.
Шаман чтото выкрикнул. Два дикаря подхватили задергавшегося натуанина и распластали его на камне. Шаман склонился над натуанином, блеснул черной искрой обсидиановый нож. Натуанин заверещал и тут же захрипел, забулькал. Тело судорожно выгнулось и опало.
– Хо! – Шаман поднял над головой руку с еще бьющимся сердцем.
– Хо! – И на сознание Крайта обрушился удар.
Крайт выжидал до последнего. Он смотрел. И видел. И видел он не только забрызганные кровью руки шамана. Он видел, как шаман пьет силу поверженного натуанина. Накапливает ее, превращая в кувалду, которая должна смять, расплющить, уничтожить сознание Крайта, превратить его в покорного зомби. Но как же грубо и примитивно шаман это делал! Сила текла у него сквозь пальцы, уходила, шаману удавалось удержать не больше десятой ее части. И все же удар был силен. Потенциал натуанина был на удивление велик, и Крайт не сомневался, что, используй он натуанина вместо Кейры, его бывшей секретарши, мощность ловушки была бы не меньше.
Крайт спокойно ждал опускающуюся кувалду и лишь в последний момент, когда, казалось, его ничто уже не спасет, мягко и плавно сдвинулся, одновременно чутьчуть смещая направление несущейся в него силы. Удар скользнул по сознанию и ушел мимо, не причинив Крайту никакого вреда.
Шамана сотрясла отдача. Пользуясь его мгновенным замешательством, Крайт тут же ударил сам. Его заклинание не крушило и не сметало. Тонкой струйкой скользнуло оно между грубыми глыбами защитных наговоров шамана и въелось в его волю, уничтожая личность изнутри. Шаман зашатался.
Выкрик. Какоето движение сзади. Крайт, не глядя, отмахнулся. Сзади зашипело.
Заклинание закончило работу. Шаман пустыми глазами смотрел на Крайта. Он больше не был опасен. Полезен, к сожалению, тоже. Ну что поделаешь? Крайт обернулся. Кажется, он немного перебрал. Полоса разлагающихся тел тянулась аж до самых домов. Но как же приятно было снова стать самим собой, ощутить силу!
Ближе всех, растворяясь в зеленую пузырящуюся жижу, лежал тот, с признаками идиотизма. Но не сам же он решил напасть. Крайт готов был поклясться, что крикнул, послав дебила в атаку, вожак приведшего его отряда. Ладно, все зачтется.