Одержимый. Рыцарь Империи

Буревой Андрей

Обведя безмятежным взглядом этих двоих – разряженного толстяка и его крепкого приятеля, одетого куда проще и строже, все старающихся вывести меня из себя, я решил малость осадить наглецов. С целью чего вкрадчиво осведомился:

– Может, его величество знает ответ на ваш вопрос? Нет желания поинтересоваться у него, сколько стоит звание имперского рыцаря?

Моя ответная подначка заставила дружков-приятелей слегка подувянуть. Но не отступиться.

– Да ладно тебе, Стайни, – легкомысленно отмахнулся граф. – Неужели ты правда думал, что кто-то поверит, будто рыцарский пояс достался тебе заслуженно? Без прямого пособничества родни твоей замечательной невесты? –

И фыркнул, едва не забрызгав при этом меня разлетевшимися в стороны слюнями. – Да тут же любому ясно, что все это дело с твоим геройством раздуто на пустом месте! Происками семейства ди Мэнс! Страшно желающего выдать наконец замуж свою младшенькую и придать, таким образом, хоть какую-то видимость приличий ее вызывающему поведению! Среди настоящих-то благородных они, похоже, уже отчаялись найти остолопа, что согласится покрывать общеизвестные увлечения их дочурки, вот и пришлось им удовольствоваться согласным абсолютно на все смердом. Быстренько возведя его в рыцарское достоинство ради того, чтобы брак не казался таким уж чудовищным мезальянсом!

Новая усмешка вышла у меня совсем уж кривоватой. Ведь как чувствовал тогда, летом, в беседке баронессы Кантор, что нельзя, нельзя на провокационное предложение леди Кейтлин ди Мэнс поддаваться! А вот принял бы его, лихих последствий опасаясь, так сейчас бы не знал, куда и деваться со стыда.

– Вы заблуждаетесь, граф, – кратко известил я его, не став соловьем на эту тему разливаться.

– Да нисколько! – запальчиво произнес он. – Ты обычная ширма, призванная прикрывать забавы младшей ди Мэнс, и не более того!

– Это, мягко говоря, не так, – не изменив тона, спокойно срезал я его.

– Не так? – громко рассмеялся он.

– Да, не так, – пожав плечами, спокойно подтвердил я.

– Вот как, – пробормотал ди Браенс, делая вид, что почти мне поверил. А затем с живым интересом спросил, мотнув головой куда-то в сторону: – А это тогда как?

– Да-да, как? – тут же поддержал его виконт и, открыто заухмылявшись, сдвинулся чуть в сторону. И остальным своим дружкам рукой махнул, чтоб расступились.

Зачем он это сделал, я понял, едва мне открылся вид на центр зала. Ведь там обреталась ди Мэнс… И отнюдь не одна!

Захватывающее зрелище, представшее моему взгляду, заставило меня плотно стиснуть зубы. Кейтлин, зараза, пользуясь моим отсутствием, ангажировала на танец Мэджери и сейчас ее вела!

– Так значит, ты не ширма, а настоящий ее жених? – тут же коварно вопросил не скрывающий своего торжества ди Браенс, не давая мне опомниться. И немедля в голос расхохотался. Откровенно глумливо. Отчего у меня тут же возникло нестерпимое желание немедля начистить ему рыло.

Но и это еще было не все. Отсмеявшись, этот урод гордо подбоченился, смерил меня презрительным взглядом и не допускающим сомнений тоном объявил во всеуслышание:

– Да я более чем уверен, что эта задавака ди Мэнс не разрешает тебе, своему якобы жениху, даже такой малости, как по имени к ней обращаться! И требует называть ее госпожой! А из сокровенного дозволяет тебе разве что целовать ей сапожки!

Тут уж я обозлился всерьез. А какой-то белобрысый доходяга с золоченой фибулой мага-воздушника третьей ступени посвящения, высунувшийся из свиты графа вперед, еще и подлил масла в огонь. Со смешком заметив:

– В точку, Клив! Наверняка так оно и есть! Ха-ха! Раз уж наша несравненная Черная Роза до сих пор девственница!

И, несмотря на то, что по факту ничего порочащего мою невесту сказано не было, это наглое замечание меня страсть как заело.

«Нет, похоже, без хорошего мордобоя этот вечер все-таки

не обойдется!» – с холодной яростью подумал я, обращая гневный взгляд на выслуживающегося перед хозяином лизоблюда. Который, похоже, совсем забыл, что обладание Даром отнюдь не означает вседозволенности. И то, что из-за крайней необходимости заблаговременного выявления темных тварей, из тех, кои под людей рядиться горазды, на территории всех городов и весей существует категорический запрет на сокрытие ауры кем бы то ни было, – это вовсе не повод заниматься считыванием энергетической оболочки чужих девушек на предмет выявления их грешков! За подобное всегда и везде таким любопытствующим рожу бьют, едва в этом предосудительном деле уличат. А потом их еще и по закону наказание ждет – в виде крайне продолжительных принудительных работ по очистке городских улиц от грязи.

От незамедлительного принятия мер по наущению правилам поведения одного мага меня удержало только незнание того, как подобные дела принято проворачивать в благородном обществе. У простых-то людей после такого можно просто сунуть уроду в рыло, не говоря ни слова, и готово. А как должно рыцарю в таких случаях разбираться, чтоб все в рамках приличий выглядело, – бес его знает. Может, сначала надо латной перчаткой по морде лица наглецу хлестануть? А потом добавить ногами?..

Пока размышлял на эту животрепещущую тему, и охолонул немного. А вернув себе способность здраво мыслить, решил погодить малость с нанесением тяжких телесных повреждений одному белобрысому хлюпику. Прежде надо заводилу – ди Браенса – осадить. А набить морду его подпевале всегда успеется. Никуда он от меня не денется. И, игнорируя этого мага недоделанного, я обратился к графу. Сочувственно эдак молвив:

– А что, тебе она предлагала, да?.. Сапожки ей поцеловать?..

– Ха-ха, а ведь похоже на то! – загоготал по достоинству оценивший скрытую в моих словах издевку Карл, к тому времени пробившийся назад и вставший подле меня. Да тут же подначил моментально стиснувшего пухлые кулачки ди Браенса, с неприкрытой ехидцей заметив: – А мы-то все в толк взять не могли, отчего ты аж ядом исходить начинаешь, стоит только упомянуть при тебе о Кейт.

– Насчет именования ее госпожой я уж и не спрашиваю, – под раздающиеся тихие смешки лицемерно заявил вдобавок я, намекая таким образом, что уж это-то предполагается само собой.

– Ах ты, гнусный смерд, – обозленно прошипел граф, наливаясь дурной кровью.

Но, несмотря на то что мое невинное предположение определенно уязвило ди Браенса до глубины души, на большее, нежели оскорбление, его не хватило. От него даже вызова на дуэль не последовало! Не говоря уже о попытке начистить обидчику рожу.

Поняв, что языком чесать наш граф горазд, а отвечать за свои слова не способен, я презрительно усмехнулся. А затем, раздвинув губы в якобы дружелюбной улыбке, запанибратски обратился к нему:

– Да не сопи ты так, Браенс! Обещаю, я сегодня же серьезно поговорю насчет этого со своей невестой… – И, выдержав интригующую паузу, добавил, добивая буквально задохнувшегося от гнева Клива: – Да, поговорю! И обязательно пожурю ее за то, что она такие авансы всяким слизнякам раздает. Недостойным лобызать даже немытые копыта ее Пруффа, вернувшегося с прогулки!

Граф Канупэ и Ралленберри в ответ грязно выругался. Так грязно, что щечки заалели даже у обретавшихся в их компашке девиц несколько потасканного вида, что уж говорить об остальных окружающих место происшествия дамах. А я почувствовал себя почти отмщенным. И совсем уж вознамерился обойтись сегодня без битья благородных рож. Да не тут-то было.