Одержимый

Мещанкин Николай

* * *

Крайт оглядел стоящих перед ним юношей и девушек. Молчание. Лишь горящие взгляды, полные решимости.

– Согласны ли вы с такой судьбой? Предупреждаю, если кто-то сомневается в себе, лучше отказаться. Для успеха нужно ваше полное согласие.

И опять утвердительная тишина.

– Хорошо. Тогда пошли.
– Крайт развернулся и зашагал к темному, недавно построенному зданию.

Крайт шел неторопливо и спокойно, всем своим видом демонстрируя уверенность, хотя на самом 9 деле до конца этой уверенности не чувствовал. И дело было не только в том, что сложные заклинания его мира могли повести

себя здесь совершенно неожиданно. Он проверял их каждое в отдельности и надеялся избежать сюрпризов. Но то, что он собирался сделать... Сорок два натуанина, сорок два! Такого не совершал до него ни один колдун. Да уж, на этот раз он воспользуется Гунгой, ох как воспользуется. Напоследок можно. А потом... Информации натуан должно хватить, чтобы избавиться от этой зависимости навсегда.

* * *

– Гунга Крайт, Гунга Крайт! Как вы? Вы в порядке?

– Да.
– Крайт тяжело оперся на плечо Харега, встал.
– Вроде получилось.

– А?

– Их надо сжечь.
– Ноги у Крайта подкашивались, его шатало от слабости, но оставалось еще одно, последнее, дело.

– Кого?

Крайт взглянул на ряды столов. Где те трое, которых он не смог вытащить?

– Их. Видишь?

Харег обернулся, посмотрел вслед за Крайтом на столы с лежащими на них натуанами, заметил трупы.

– О боже. О боже...
– Харег побледнел.
– Что с ними?

– Не дошли. Не закончили.
– Крайт медленно двинулся к ближайшему чудовищно изуродованному телу.

– Гунга Крайт,...
– Харег судорожно сглотнул.
– Я не смогу.

– Сможешь, Харег. Надо.
– Крайт попытался улыбнуться. В голове заворочался снова голодный Гунга.
– Нельзя их так оставлять.

* * *

– Его Предемоничество первожрец Щеридар!

Зейенгольц взглянул в зеркало. Так, улыбнуться. Доброжелательней. Еще доброжелательней. В конце концов после того, как Гамишен превратился в хнычущую, пускающую слюни развалину, похожий на мумию Шеридар оставался его единственным надежным сторонником среди первожрецов. Но до чего же неприятным! Все в нем раздражало Зейенгольца, каждый жест, каждая фраза. Но самым раздражающим было то, что Зейенгольц совершенно не понимал мотивов его поведения.

– А-а, здравствуй! Рад тебя видеть!
– Удерживать улыбку, глядя на Шеридара, было сложно, но Зейенгольц старался.
– Прошу, прошу. Какие новости?

– Мы засекли его.
– Шеридар, не здороваясь, подошел к столу, сел.

– Кого?
– Зейенгольц решил, что дальше можно уже не улыбаться.

– Фон Штаха. Он обращался к Некротосу, и мы его засекли.

– Да?
– На этот раз губы Зейенгольца сами расползлись в улыбке, без всяких усилий.
– Наконец-то! Прекрасно! Мы знаем, где он, значит, можем его вернуть.

Шеридар молчал.

– В чем дело? Что-то не так?

Шеридар выложил на стол листок бумаги, подтолкнул Зейенгольцу

– Посмотри.

Зейенгольц взял листок, пробежал взглядом покрывавшие его расчеты, глянул на результат.

– Здесь ошибка. Твои демоньяки с порядками напутали.

– Нет.
– Шеридар покачал головой.
– Не напутали. Я сам проверял. Расчеты весьма приблизительные, мы не знаем коэффициент глушения, но порядки верны. Потому-то мы его и засекли.

Зейенгольц снова посмотрел на цифры:

– Но

этого не может быть! Человек просто не может пропустить через себя столько.

– Оказывается, может. Причем учти, это колдун, а не жрец. Он отдавал, а не брал.
– Обтянутые пергаментной кожей пальцы Шеридара, словно пауки, метнулись по столу.
– Знаешь, я уже не уверен, что по-прежнему хочу его вернуть.

Зейенгольц почувствовал, что и его пробирает нервная дрожь. Таким количеством, наверное, можно даже Демона Высшего Круга на короткое время подчинить.

– А что он делал?

– А?

– Что он делал? Что ему надо было от Некротоса?

– Вампиров инициализировал.

– Я вижу, таланты наших колдунов весьма разносторонни. И сколько же он их создал?

– Не знаю. Говорю же, все это очень приблизительно.
– Шеридар повернул листок с расчетами к себе, пожевал губами.
– Думаю, от тридцати до пятидесяти.

– Сколько?! О Высший Круг! Повисло молчание.

– Все равно, - наконец проговорил Зейенголъц.
– Нам деваться некуда По моим данным, армейцы затеяли переговоры с федератами Если они договорятся.. По крайней мере, посмотрим, что там. Может, что-нибудь придумаем.
– Зейенгольц поднял взгляд на Шеридара, и холодок пробежал по спине. Уж слишком улыбка Шеридара напоминала оскалившийся череп.

Часть II ЦЕПИ ВЕЛИЧИЯ

Третьего числа месяца Травостоя 1214 года Нового Исчисления сорокатысячная оперативная группировка войск Кифта под командованием гене рал-сублейстера Бали Тледи-Угу, усиленная семью тысячами всадников Белого Братства, пересекла Пограничный Рубеж и вошла на территории, отведенные Конвенцией 1157 года для проживания орков. На четырнадцатый день, встречая лишь слабое сопротивление орков, передовые части группировки вышли к реке Оориго, определенной секретным соглашением с Девяткой как граница экспансии Кифта. Двадцать первого числа генерал-сублейстер Бали Тледи-Угу был назначен военным комендантом провинции Новый Кифт.

* * *

Харег лежал, напряженно вглядываясь в темноту. Он не сильно рассчитывал, что сумеет заметить того, кого ждал, пока тот сам не решит показаться. По крайней мере, до сих пор у него это ни разу не получилось. И тем не менее продолжал смотреть. Это стало для него своеобразной игрой, проверкой способностей, и каждая новая неудача только еще больше раззадоривала его. Ну не может же быть, чтобы это существо совершенно невозможно было заметить. Гунга Крайт это мог, значит, и у него когда-нибудь получится.

Кроме того, настороженное ожидание помогало скоротать время, не поддаться сладкой усталости. А как было бы хорошо только прикрыть глаза... Нет. Харег потряс головой, разгоняя дремоту. Нет. Спать ему пока нельзя. Конечно, он устал, ужасно устал, ну и что? За этот месяц все устали, просто с ног валятся. Но держатся же. А ему уж тем более надо держаться.

Харег потянулся, осторожно изменил позу. Прошел всего месяц, а как давно, казалось, это было! Сигнальный дым, еле говорящий от долгого бега дозорный, рассказавший об огромном количестве кифтян, перешедших Пограничный Рубеж, не верящие ему вожди, разругавшиеся и передравшиеся потом на Совете. Первые беженцы, рассказывающие истории одна ужасней другой. Сумбурные приказы Кена, отказавшегося подчиняться Совету вождей. Его тогда чуть не казнили.