Одержимый
Шрифт:
Она царапала его спину, кусала его плечо.
— Сделай мне больно, очень больно, — шептала она, уверенная, впрочем, что он не слышал ее за собственными стонами и вскриками.
Несмотря ни на что, Энн не могла изгнать из своих мыслей образ Джо.
Потом она лежала склонив голову на его покрытую волосами грудь. Не помогло, думала она, я очень хотела, чтобы это сработало, но нет... Она встала, натянула блузку и села на пол, прислонясь спиной к кушетке. Рука Ника легла на ее плечо.
—
— Нет, все прекрасно, — сказала Энн. Она прикусила губу. Слез не было. — Ты отличный любовник, Ник! — Она засмеялась.
Ник закрыл глаза, мечтая, чтобы она замолчала. Это было совсем не то, что он хотел бы услышать. Он никогда раньше не испытывал подобного чувства к женщине.
— Тебя это волнует? — спросила она.
— Да, волнует. Мне не нравится думать о себе как об успокоительном средстве для страдающих дам. — Он сел и потянулся за брюками.
— Подожди, — сказала она, беря его за руку и увлекая за собой на кушетку. — Не надо так говорить, это не то, что ты думаешь (именно то), — ты мне очень нравишься. — Она прижалась к нему. — Кроме того, ведь есть вещи, которые нам надо обсудить, не так ли? — Она взяла его за подбородок и повернула лицом к себе, уверенная, что ее глаза, ее улыбка положат конец его колебаниям.
Энн сходила на кухню, взяла поднос с пирожными и налила в кувшин молока на двоих. Затем она вернулась в гостиную и села рядом с ним.
— Что будем делать? — спросила она.
Ник вздохнул и взглянул на нее, затем покачал головой и начал:
— Сначала мы постараемся узнать побольше о Джо. Я был удивлен, что ты многого о нем не знаешь. Но я постараюсь выяснить и узнать как можно больше о его семье, детстве и тому подобное. Иногда такие вещи могут помочь, внести ясность. Кто знает? Может быть, Пэт Янг — сестра Джо или его мать.
Энн почувствовала, что дрожит. Она действительно очень мало знала о Джо.
— Я продолжу наблюдение за ним. Может быть, выясню, что происходит.
— Даже не знаю, что сказать. Я хочу понять, что происходит, но что-то во мне сопротивляется, подсказывает, что лучше оставаться в неведении. Я боюсь страшной правды, Ник.
— Ну что ты, беспокоиться совершенно не о чем. Мы же еще ничего толком не знаем. Может быть, все это объяснимо. Может быть, он просто нуждается в помощи психиатра.
— Ну, это я могу понять и без содействия частного детектива.
Ник засмеялся.
— Я только хочу сказать, что не все таинственное ужасно.
— Буду надеяться, что ты прав. — Энн встала и подошла к письменному столу. В окно било солнце. Она взяла чековую книжку и начала заполнять чек. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя сутенером, но первый чек я дам тебе сейчас, пока не забыла. — Она выписала чек и протянула ему. Он взял его, сложил и сунул в карман брюк.
— Пусть это будет в первый и последний раз.
—
— Это не смешно. — Он притянул ее к себе. — Я понимаю, что это несколько преждевременно, да и не соответствует всем моим суждениям о женщинах, но мне кажется, что я влюбился в тебя.
Энн удивленно посмотрела на него.
— Пока постарайся забыть об этом. Я понимаю, тебе сейчас не нужны подобные отношения. Но я буду ждать и помогать тебе всем, чем смогу, и не потому, что это моя работа, просто я беспокоюсь о тебе. Пожалуйста, позволь мне это.
Энн взглянула на него и улыбнулась. Все, что хочешь... — мысленно сказала она. И почувствовала, как внутри у нее что-то сжалось, когда она подумала о том, что не имело никакого отношения ни к правде, ни вообще к порядочности.
Глава 17
Рэнди лежал и смотрел в окно на серые, низкие тучи и оголенные, тянущиеся к небу ветви дуба, росшего напротив дома.
— Рэнди! Принесли газету. Хочешь посмотреть? — позвала с лестницы мать.
Рэнди поднялся и подошел к краю площадки. Его мать, вглядываясь в сгущавшуюся тень, держала в вытянутых руках газету, — словно собиралась преподнести ему подарок.
— Может, ты сначала сама просмотришь ее, ма? А я потом.
— Я накрываю на стол к ужину. Отец скоро придет домой, и ты ведь знаешь, что он сразу исчезнет в ванной вместе с газетой. Иди, возьми ее!
Рэнди спустился по лестнице и взял у матери газету, зная, что это ее порадует. Он прошел в гостиную и развернул газету.
Местная газета Бервина выходила по четвергам. В основном там были объявления, список районных кинотеатров и статьи о деятельности городского муниципалитета. Рэнди хотел уже открыть вторую страницу, где были спортивные новости, но его внимание привлек броский заголовок.
«ЕЩЕ ОДНО УБИЙСТВО ПОТРЯСЛО БЕРВИН!» Заголовок кричал, какое-то время Рэнди не мог сосредоточиться.
У него закружилась голова, когда он увидел фотографию: парень, весь в слезах, пытается отвернуться от камеры. Подпись под фотографией гласила, что его имя Джон Пиччоне. Дальше следовал текст. Его жена Ребекка в прошлое воскресенье, поздним вечером, отправилась навестить свою мать и была зверски убита на улице. Убийца совершил злодеяние не далее чем за четыре квартала от того дома, где в прошлом месяце убили Маргарет Мазурски. Продолжение рассказа было на второй полосе.
Рэнди открыл следующую и начал читать, отмечая сходство второго убийства с первым: глубокие порезы, сделанные чем-то похожим на бритву, и обескровленная жертва. Возможно, между двумя этими убийствами существует связь — предполагала полиция. Предполагала?! Презрение Рэнди к полиции возросло. Эту женщину, Ребекку Пиччоне, убийца несколько раз сильно ударил головой об асфальт. По крайней мере, он не сделал этого с Мэгги...