Одержимый

Джеймс Питер

Она наблюдала за ним, разрезая баранину. Рукава его рубашки были закатаны до локтей. Ей нравились его сильные руки с длинными пальцами. «Руки хирурга», – назвала бы их ее мать.

Аманда подумала, что и впрямь хотела бы иметь отца, похожего на Майкла. Максина Бентам неоднократно говорила ей, что ее влечение к Брайану было обусловлено поиском отца. Может быть, это правда, может быть, именно поэтому она сидит здесь с Майклом Теннентом, волнуясь не меньше, чем на первом свидании в своей жизни, когда ей было семнадцать

лет.

Майкл отвел глаза: он всегда смущался, когда ему делали комплименты. Затем он посмотрел Аманде прямо в глаза и тихо сказал:

– Ты сегодня очень красивая.

Страх перед общением с другими женщинами, кроме Кэти, был забыт – может быть, помогало вино или прошедшее со времени ее смерти время, но скорее всего дело было в Аманде. Между ними возникла какая-то магическая связь. Что-то настолько хорошее, что казалось невозможным. Что-то настолько хорошее, что не могло продлиться долго.

Песня, которая звучала у него в голове в последние дни, «В моих мыслях Джорджия», снова вернулась, и неожиданно он понял почему: кто-то слушал ее – может быть, соседи или кто-нибудь в машине на улице.

Их глаза встретились. В круг света влетел мотылек, покружился и исчез в темноте. Майкла притягивали глаза Аманды, они лучились жизнью, искрились, будто на дне их зрачков играли светлячки. Они неотрывно смотрели друг на друга, зачарованные этим тягучим мгновением, которое длилось и длилось, не подчиняясь законам времени.

Выражение лица Аманды изменилось, в нем был теперь намек на улыбку – теплую, а не насмешливую. Какие удивительные глаза. Майклу хотелось протянуть руку через стол и коснуться ее – но пока было нельзя, время не пришло.

Вечер тепло обнимал его лицо. Он доносил до Майкла запах ее духов. Здесь, в его саду, в окружении экзотических растений, они были наедине друг с другом в их особом, освещенном колеблющимся светом свечей тайном мире, отчего волнение возрастало, обещая начало какого-то прекрасного, волшебного путешествия.

Аманда моргнула, но не отвела глаз. Чуть нахмурила брови, будто увидела что-то, и взяла бокал.

Но вместо того, чтобы протянуть бокал к Майклу и чокнуться, она подвинула бокал ближе к себе. Ее волосы мягкой дугой обрамляли лоб. Тонкая золотая цепочка на шее блестела в свете свечей. Она неловко улыбнулась и жестом, выражающим неуверенность, водворила на место прядь выбившихся из прически волос.

Потом снова взялась за бокал, и Майкл увидел, что у нее обкусанные ногти. Аманда, что тебя беспокоит?

Аманда была рада, что темнота скрадывает румянец, вспыхнувший на ее щеках, – свидетельство вины, которую она принесла с собой и от которой хотела избавиться. Сейчас или никогда…

– Слушай, – сказала она. – Я…

В небе, разворачиваясь для посадки в Хитроу, пролетел самолет. Она подождала, пока утихнет рев его двигателей.

Майкл

почувствовал, как изменился тон ее голоса, как в него вкрались нотки страха. Неужели она хочет огорошить его известием, что любит другого? Или сказать, что пересмотрела свое отношение к нему после инцидента с фотографией? Не полетит ли к чертям весь чудесный вечер?

– Я не была с тобой до конца честной, Майкл. – Она прижимала бокал к груди, как ребенок – игрушку.

Ему не понравилось, как она произнесла его имя.

– Я… – Аманда неловко улыбнулась и отодвинула бокал. – Я должна признаться, что… – Она поколебалась, затем продолжила: – Что я впервые встретилась с тобой только для того, чтобы разнести тебя в пух и прах в своем фильме. – Она закусила губу.

Майкл удивился.

– Ты можешь выставить меня за дверь, – сказала она. Он почувствовал обиду и недоумение.

– Но зачем?

– Ты со своим радиошоу идеально вписывался в концепцию моего фильма о псевдопсихиатрии. Я не сказала тебе этого, когда пришла за разрешением на съемки.

– Почему?

Она виновато посмотрела на него и подперла ладонями подбородок.

– Потому что ты не согласился бы участвовать в съемках. Я хотела развенчать твою передачу, показать всю абсурдность десятиминутной телефонной психотерапии. – Просительно глядя на него, она добавила: – Пожалуйста, не сердись на меня, – и потянулась за сумочкой. – Не возражаешь, если я закурю?

– Я не знал, что ты куришь.

– Я и не курю. Бросила полгода назад. – Аманда дрожащими пальцами открыла сумочку и вынула оттуда пачку «Силк-Кат». – Они на крайний случай. Сейчас крайний случай. – Она прикурила от изящной позолоченной зажигалки.

Когда облако дыма достигло Майкла, он глубоко вдохнул его. Он бросил курить пять лет назад и не курил даже после смерти Кэти, но по-прежнему любил запах сигаретного дыма.

– Стряхивай пепел в кустарник, – сказал он.

– Спасибо. – Она нервно затянулась и продолжила: – Я говорю тебе это потому, что за то короткое время, которое я тебя знаю, я поняла, что ошибалась насчет тебя. Ты действительно стараешься помочь своим радиопациентам. – Она настойчиво посмотрела Майклу в глаза, пытаясь придать вес своим словам. – Ты хороший человек. Если ты хочешь, чтобы я ушла, скажи – и я уйду.

– А ты сама хочешь уйти?

– Нет.

Возникла долгая пауза. Аманда снова затянулась, затем запрокинула голову и выпустила дым в небо.

– Я могу сказать в свое оправдание только одно: если бы я не пришла к тебе с мыслями облить тебя грязью, мы бы никогда не встретились. Это была бы большая потеря для меня. Я думаю, ты замечательный человек. Я серьезно. Ты особенный.

Их глаза снова встретились, но Майкл тут же отвел взгляд – настолько его смутила глубина чувств, прозвучавшая в словах Аманды.