Одержимый
Шрифт:
– Кто там?!
– Свои! – крикнул в ответ Зверев. – Открывай, Биг-Мак! – Обернувшись к Гурову, он негромко пояснил: – Кличка такая. Жирный больно, мяса много. Биг-мак, одним словом. У Тенгиза на подхвате.
Скрипя снежком, здоровенный Биг-Мак неторопливо подошел к воротам, отпер калитку.
– О-па! Вон это кто! – сказал он, узнав Зверева. – Не спится, капитан? Проблемы?
– Незваный гость хуже татарина, – сумрачно ответил Зверев. – Особенно по ночам. Но я по работе. Работа у меня, сам знаешь, собачья.
– Да, работенка... –
– Из Магадана, – сказал Крячко. – Тебе там никому привет передать не нужно? Или сам собираешься?
– Понятно, – кротко сказал Биг-Мак. – Узнаю большое начальство с первого слова. Только извините, ребята, я тут не хозяин. Мне сначала про вас доложить нужно. Хозяин прихворнул немного...
– Я тоже к тебе с температурой приперся! – недовольно сказал Зверев. – А насчет того, кто тут хозяин, так давай, не будем лучше заморачиваться на этой теме. А то я сразу про регистрацию вспомню, про институт прописки...
– Не надо про институт, – быстро сказал Биг-Мак. – Не надо. Глупость сморозил. Вот бывает со мной такое. Приходит хороший человек, а я вместо того, чтобы уважение ему выказать... Проходите, дорогие гости!
Он пропустил их во двор и повел к дому. По пути Гуров сделал небольшой крюк, потому что увидел, что возле гаража стоит легковая машина. Ее явно собирались загонять в гараж, но даже не успели еще открыть ворота. Видимо, что-то отвлекло водителя. Гуров мимоходом потрогал капот. Несмотря на мороз, он был еще теплый. Значит, машина только что откуда-то приехала. «Ничего особенного в этом, конечно, нет, но все же час поздний, – подумал Гуров, – а все нехорошие дела делаются преимущественно ночью. Будем держать эту машину в уме», – решил он.
В доме оперативники застали примерно ту же картину, что до них увидел Захарчук, с той лишь разницей, что бывший гаишник Сазонов уже отправился домой и поэтому не имел счастья пообщаться со своими в некотором роде коллегами. Наверное, это пошло ему на пользу, потому что капитан Зверев Сазонова знал, но очень не любил и по возможности старался причинять бывшему гаишнику разные неприятности, для чего тот, в общем-то, давал немало поводов. Но в этот вечер он напрямую не был связан с происходящими событиями, и его уход был, пожалуй, даже закономерен.
На месте оставались Тенгиз, Азар, некий парнишка, большей частью помалкивающий и, разумеется, Биг-Мак. Все они показались Гурову несколько напряженными, особенно юноша, который еще не научился хладнокровно встречать представителей закона.
Некоторое время ушло на формальные проявления вежливости. Тенгиз с деревянной улыбкой рассказал гостям, как он рад их видеть, и пригласил к столу. Правда, на столе к этому времени мало чего осталось, но никто из пришедших все равно приглашением не воспользовался.
Гуров сразу же перешел к делу.
– Не будем делать вид, что рады друг другу, – сказал он. – Но чем
От внимания Гурова не ускользнул тревожный и даже напуганный взгляд, который бросил юноша на своих старших товарищей, едва лишь Гуров упомянул о Захарчуке и человеке, за ним охотящемся. Он понял, что капитан Зверев привел их куда следует, и нужно выжимать из ситуации все, что возможно.
– Что ты, дорогой! Откуда мы что знаем? – благодушно обратился к нему, между тем, хозяин дома. – Садись, покушай, выпей вина! Час поздний, пора уже забыть про дела и расслабиться.
Зверев посмотрел на Гурова и по его лицу понял, что тот не удовлетворен ответом. Тогда он пришел ему на помощь.
– Ну вот что, Тенгиз! Ты нам зубы не заговаривай! Тоже мне, охрана труда! Расслабляться потом будем. Кто на нарах, а кто... В общем, не темни! Захарчука ты знаешь. И я знаю, что ты его знаешь. Говори, когда последний раз его видел?
– Клянусь, неделю уже не видел! – торжественно заявил Тенгиз.
Его брат Азар откинулся на спинку стула и надменно сказал:
– Вообще, по-моему, вы нарушаете закон, уважаемые! Мы у себя дома, тихо сидим, ужинаем. Сами никуда не выходим, к нам никто не заходит. А с вашей стороны это получается произвол и беспредел.
– Вмешательство в частную жизнь, – добавил Тенгиз. – Но мы не хотим конфликта. Мы уважаем милицию. Милиция уважает нас. Давайте расстанемся друзьями! Мы, правда, ничего не знаем про Захарчука... Этот человек редко сюда заходит. По правде сказать, нет у меня к нему большой симпатии, и он это чувствует. Пропащий человек, без достоинства и чести.
– Насчет чести у вас здорово получилось, – заметил Гуров. – Сильно. Просто хоть в Думу избирайся. Только меня берут некоторые сомнения... Говорите, вы весь вечер здесь сидите и никуда не выходите?
В комнате воцарилась неприятная тишина, во время которой юноша опять бросил отчаянный взгляд на Тенгиза. Тот сделал вид, будто ничего не происходит, но в нем явно нарастало раздражение.
– Что ты придираешься, дорогой? Выходим – не выходим! Какое тебе дело?
– Сказано – ни мы никуда, ни к нам! – повысил голос Азар. – Ночь на дворе. А мы ночью отдыхаем.
– Тогда почему во дворе машина еще теплая? – спросил Гуров. – На улице мороз. А она теплая. Откуда только что приехали? На столе все съедено. Значит, уезжал кто-то один. Кого-то отвозил? Куда ездил?
– Э-э, много вопросов задаешь! – от волнения заговорил с сильным акцентом Азар. – Какое тебе дело? Ты следователь? Прокурор? Мы тебя вообще не знаем! Ты с улицы зашел. Ты вообще для нас посторонний!
– Он не посторонний. Он со мной пришел, – зло сказал Зверев. – И прикусите язык. Спрашивают вас, куда гоняли машину, – отвечайте!