Одержимый
Шрифт:
— Сегодня не получилось, а завтра закончу дело, — сообщил я.
— Думаете? — делая глоток чая из фарфоровой чайной чашки, с некоторой иронией, уточнил губернатор. Это был Шлиппе Владимир Карлович.
Мне его тон не понравилось, не он ли порылся в отказе? А ведь мог. Задержать? А зачем? Я же не спеша ответил, незаметно отслеживая мимику и действия Шлиппе:
— Со мной два китайца приехали, бывшие офицеры армии Китая. Мастера уговорить человека. Поверьте, завтра я получу то, что хочу.
— Пытки? — насторожился губернатор.
— Что вы, Владимир Карлович, какие пытки? Мы же с вами цивилизованные
— Это же убийство? — возмутился Шлиппе.
— Ну что вы? Какое убийство? Возраст скажется, и упокоиться сердешный, а я буду сладко спать в постели. Любой врач подтвердит естественную смерть. Китайцы они настоящие мастера. Приказ уже отдал, выполняется. Честно говоря, сам не рад так поступать, но у меня мало времени, проще убрать ту стену, что стоит на моём пути, нет человека — нет проблемы, и жить дальше. Не понимаю, уговаривать, упрашивать, роняя достоинство. Зачем? Такие люди упиваются своей властью. Проще поговорить с их помощниками или заместителями, и решить проблему.
— Н-да. Не понимаю шутите вы, Всеволод Фёдорович, или серьёзно. Да, в газетах про вас много что пишут, но то что вы жёсткий человек, и отряд свой держите в кулаке, известно всем. Вон как здорово японцев били, а про артурскую эскадру и не слышно, стоят в гавани. Правда, что вы адмирала избили? В газетах не было, но слухи ходят.
— Двоих, было дело. Ногами бил. Не битые, страха нет, думают им всё дозволено. Надо сказать, изменения в характере в лучшую сторону, да и в службе, заметны.
— Может и мне приказ отдать с утра лупить плетьми? — хмыкнул тот.
— Вряд ли одобрят. А бить надо, они и начинают работать. Один так теперь мой бывший командующий. Тихоокеанским флотом командует, но сейчас я в резерве, вышел из-под его подчинения.
— Ещё хотел спросить, это правда вы запретили матросам ходить на службы? В газетах заметка была.
Тут нас прервали, зашёл секретарь и протянул губернатору стандартный бланк телеграфного извещения.
— Бред какой-то, — прочитав, сказал тот. — Меня из столицы извещают, что вы сейчас во Владивостоке, а я общаюсь с самозванцем. Какой самозванец, я вас лично знаю, был представлен в Дворянском Собрании, вы тогда в отпуск прибыли, это было летом, в девятьсот первом.
— А, я сообщил что на охоту отправляюсь на пару дней, а сам сюда отбыл. Думают, что я во Владике ещё.
— То есть вы не в отпуске?
— Нет, если в самозваном только. Я в резерве, свободен, вот и решил отбыть к родным местам, воспользовавшись возможностью.
— Ясно, — покивал тот, и подкрутив ус, приказал секретарю, что стоял рядом с карандашом и блокнотом. — Отправьте ответную телеграмму в канцелярию Императора. «Извещаю. В Тулу прибыл его превосходительство контр-адмирал Руднев. Находясь в резерве морского министерства, выделил время посетить родных. Лично знаком Всеволодом Фёдоровичем, о том и свидетельствую». Мою подпись.
Когда секретарь вышел, прикрыв двери, а губернатор разлил в рюмки коньяку, сам делал, то пояснил:
— Как узнал о вашем прибытии, сообщил своему старому другу, он служит при канцелярии
— Это вполне возможно, ведь три дня назад я был во Владивостоке.
Губернатор замер с рюмкой у губ, мы уже чокнулись, и я сказал тост. За встречу. Тот на миг задумался, потом махнул рюмку, закусив лимоном, и уточнил:
— Это как так?
— Китайцы стену не зря свою строили. Есть у них способы быстрого перемещения. Аэростат и попутный ветер, если проще.
— Ясно, — губернатор сразу к этому потерял интерес, но вспомнил прошлый свой вопрос. — Так что там с запретом посещать священников?
— Не запретил, а в плане эксперимента проверил. У нас же посещение служб обязательно, в уставе прописано. Вот так и сообщил своему штабу, проведём эксперимент, разрешим не ходить на службу, без последующего наказания. Если больше пятидесяти процентов матросов ходить не будут, то продолжим эксперимент до моей отставки или смены командования. Подписал приказ и о нём известили во всех подразделениях, кораблях, и даже в газете дали заметку.
— И сколько не ходили?
— Из десяти семеро перестали ходить. Им это просто не нужно, да и если так посмотреть, то и подло заставлять силой. А сам после травмы головы и потери памяти охладел к вере, атеистом стал.
— И бороду не носите.
— Это да, уже заметил, чем выше чин, тем шикарнее борода. Мне же эта мочалка не нужна.
Шлиппе потёр голый подбородок, и кивнул, вот тут он как раз был со мной согласен, кто хочет, носит, кто не желает, не носит. Всё просто. У меня же даже усов нет, а вот это очень необычно, тут это повсеместно, но по моему примеру как поветрие в отряде, многие сбрили. Я подозреваю из тех, кому просто лениво за ними ухаживать. Не могу их за это порицать. Сам такой. Я ещё и голову брею, очень удобно, почему я и в прошлых жизнях так не делал? Тут губернатор отвлек меня предложением, озвучив его:
— Вернёмся к вашей проблеме. Не нужно нашего архиерея Лаврентия трогать. Развенчает он вас. Хотите, даже сегодня?
— Почему и нет?
Точно губернатор замешан, вон, попугал немного и сразу на попятную пошёл. И мне проще. Надо было сразу к нему обратиться, но должным быть не люблю. Пока губернатор выходил, отдавал распоряжение, минут десять не было, я на экране планшета глянул что там коптер высмотрел, промотав запись. Пока порядок, территорию собора этот батюшка, что Лаврентий, хоть чин его церковный узнал, не покидал. Было две крытые коляски, но увеличил изображение тех, кто садился в них, не он. Губернатор вернулся, и почти сразу за ним секретарь скользнул. С новой телеграммной лентой.
— Вам сообщение от канцелярии государя, — протянул тот мне лист.
Быстро пробежавшись по бланку, и нахмурился.
— Что-то я не понимаю. У меня осведомляются почему я не принял флот, как в приказе было указано? Какой флот? Я в резерве.
— Может ошибка? — спросил губернатор.
— Может… Так, отпишите ответ. «Приказы получил два, о передаче командования Владивостокским крейсерским отрядом контр-адмиралу Иессену, и второй о выводе меня в резерв. Мне ясно сообщили что в моих услугах флот уже не нуждается. Пока было свободное время, навещаю родных. Других приказов не получал. Контр-адмирал Руднев». Это всё.