Одержимый
Шрифт:
«Убери из моего тела убивающую меня гадость и расстанемся по-хорошему», — предложил я, смекнув, что беса проняло обещание отбелить ему шкурку.
«Да что ты так за свою жизнь цепляешься? — с досадой спросил гад рогатый. — Ну зачем она тебе такая нужна? Ведь тьфу, а не жизнь! И не поймёшь сразу, как обозвать — то ли жалким прозябанием, то ли унылым существованием. Но на настоящую жизнь это точно не похоже!»
«Да что ты в этом понимаешь?» — обидело меня это заявление беса.
«Побольше твоего! — уверил он меня. — Жизнь это радость! А не это нельзя,
«Ты меня плохо знаешь, недомерок хвостатый, — обозлился я. — Уж что-что, а жизнь меня не пугает. Как-никак уже двадцать первый год живу.»
«Хорошо, — покладисто кивнул бес и предложил: — Давай заспоримся? Сможешь прожить по-настоящему хотя бы один-единственный один день — я убираю серую гниль из твоего тела, а не сможешь — не взыщи.»
«Вот это уже похоже на серьёзный разговор, — обрадовался я такому повороту дел и спросил: — Что конкретно ты подразумеваешь под жизнью по-настоящему?»
«Да ничего сложного, — заверил меня бес. — Просто делаешь то, что хочешь, невзирая ни на что. И не делаешь того чего не хочешь. А я прослежу, чтоб твои желания совпадали с твоими действиями.»
Я недолго думал. Быстро разобрался в истинном замысле беса. И с трудом удержавшись от ругательств, зло спросил:
— «Надурить меня решил? Завтра ко мне вернётся боль вызванная этой самой серой гнилью и чувствую единственным моим желание будет сдохнуть поскорей.»
«Даже и не думал об обмане, — сложил лапки на груди рогатый. — Боль это ерунда. Хочешь, я её уберу? Если конечно ты и завтра позволишь мне развлекаться игрой.»
«Договорились, — быстро согласился я, ведь отсутствие мучений это несомненный выигрыш при любом раскладе. — Можешь и завтрашний вечер провести за игрой.»
«А что на счёт основного уговора?»
Настойчивость беса настораживает. И даже затуманенное дурью сознание позволяет заподозрить в его предложении крупный подвох. Но что делать? Придётся соглашаться. Всё же не так сильно мои действия расходятся с моими желаниями. Да и Вельд с Роальдом для того и приставлены ко мне чтоб я не набедокурил. Буду буянить — по голове настучат и утихомирят. К тому же если что потом можно будет всё списать на действие дури — дескать ничего не осознавал, ничего не помню. Как-нибудь улажу возникшие проблемы. Это со смертью не договориться…
«Хорошо, я докажу тебе что могу прожить один день не переступая через свои желания, и ты изгонишь из меня серую гниль», — уговорился я с бесом.
«Идёт, — повеселел тот и потёр лапки: — Тогда, пожалуй, продолжим игру.»
«Ты уже почти всё спустил, — подметил я. — И десятка самых мелких фишек не осталось.»
«Ерунда, — беспечно отмахнулся бес. — Мы же ещё в рулетку не играли.»
— Кэр, Кэр, очнись! —
— Да всё со мной в порядке, — уверил я прекрасную мальвийку и предложил ей: — Давай ещё бокал нумийского вина с ледком замутим и за рулеткой посидим?
— Я не против, — легко согласилась Кэйли.
Убедив рогатого не рыпаться некоторое время, я со своей спутницей спустился в нижний зал. Там у стойки бара мы забодяжили бесовскую выпивку и немного посидели с весёлой компанией, состоящей из Роальда, Вельда и Лэри с Ишей. Заодно перекусили малость. А то неизвестно насколько затянется игра.
Из-за продувшего целое состояние беса у нас осталось всего одиннадцать мелких серебрёных кругляшей. Чуть больше одного золотого ролдо в переводе на настоящие деньги. Но уселись мы за столом с рулеткой, а максимальный выигрыш в неё много больше чем в кости. Правда бес начал игру осторожно — делая ставки на чёт-нечет или красное-чёрное. Так можно только удвоить поставленную сумму. Да и отыгрывались мы очень медленно… Даже заинтересовавшиеся моим возвращением зеваки быстро заскучали и разбрелись.
Но мне не жалко — пусть рогатый играет хоть на медяки. Мне в любом случае будет не скучно. В компании с усевшейся мне на колени Кэйли и бокалом бесовской выпивки. Хотя если вспомнить об уговоре жить так как хочется…
«Бес, — обратился я к увлеченному игрой злокозненному духу. — Что-то мне надоело тут сидеть… Хочу чем-нибудь более интересным заняться. Так что давай закругляйся, раз не хочешь толком развлекаться.»
«Погоди малость, сейчас самое-самое начнётся», — удержал меня на месте бес.
И добив выигрыш до двух золочёных фишек, поставил их на семнадцать. И на следующем ходу к нам подгребли семь крупных прямоугольных пластинок почти с ладонь величиной покрытых лунным серебром. Семь самых дорогих фишек клуба — достоинством в десять золотых ролдо.
Народ возбуждёно загудел, обсуждая мою удачу. Что закономерно. Ведь такой куш мгновенно переводит последнего бедняка в стан зажиточных горожан. Выигранных денег хватит на собственную лавку в торговых рядах или на домик в приличном квартале. Как не позавидовать такому игроку…
А какая волна поднялась когда к семи дорогим прямоугольным фишкам присоединились четырнадцать их подружек… Да всего спустя два хода… Вокруг стола возникла настоящая давка. А крупье мгновенно вспотел и озирался по сторонам затравленным взглядом. Тут и давешний маг возле нас материализовался, и целая толпа служащих клуба, обязанностью которых является следить за честностью игры.
После следующего ошеломительного проигрыша клуб сменил крупье. А какие-то мордовороты зажали только что крутившего рулетку бедолагу меж собой и потянули куда-то. Наверное, побеседовать на интересную тему крупных выигрышей. Крутить колесо и бросать шарик поставили пожилого улыбчивого мужичка. Видать доверие к нему немереное испытывали.