Один Из Шестнадцати
Шрифт:
— Ничего, по такому поводу не обижусь. Так ты что, боялся, что меня кондратий хватит?.. — поддел его Борис.
— И это тоже, — серьезно кивнул Иван. — Слишком многое сейчас зависит от нашего успеха. В любом случае, ты неплохо держишься. Конечно, хотелось бы в менее нервной обстановке все тебе рассказать, но такой роскоши у нас пока нет. Надеюсь, когда-нибудь мы разрулим этот кризис и я вас с Альбиной познакомлю. Тогда ты меня поймешь.
— Да я уже понял, — рассмеялся академик. — Думаю, она и вправду интересная дама, если ты так лыбишься, когда ее вспоминаешь. А кто этот ваш шпион?
—
— Только ссытся и глухой? — не удержался академик.
— Он отчаянно влюблен в Альбину, — со смехом продолжил Иван. — Почему-то до сих пор считает меня соперником, хотя прошли годы с тех пор, как мы расстались. Короче, тут ревность в полный рост. Не удивлюсь, если он сам меня искать начнет, без санкции.
— И тут треугольник! — недоверчиво хмыкнул Борис Сергеевич. — Он тоже в Четверке?
— В Восьмерке. И пригляд за ним нужен серьезный. А в плане нашей операции неплохо бы заиметь «крышу», да повыше, если не на самом верху… Как думаешь, наш президент тебе доверяет? Ты же с ним много раз встречался. И главное — можем ли мы ему доверять?
Борис крепко задумался. Президент Николай Орлов по не такой уж давней российской традиции был выходцем из спецслужб, а конкретно из СВР и пользовался непререкаемым авторитетом среди «силовиков» и вообще всех государственников. Потому, согласно гораздо более давней традиции, его люто ненавидела тончающая прослойка так называемых интеллектуалов, пытающихся более полувека доказать всем остальным, что «так жить нельзя». Тут не было ничего особо нового, хотя после мирового кризиса и последовавших за ним десятилетий хаоса этой мерзкой публики заметно поубавилось. В некоторых странах пошли еще дальше и пустили самых крикливых на украшения для фонарных столбов… В России вешать никого не стали, в который раз пустив дело на самотек. И теперь, к сожалению, среди недоброжелателей были и коллеги Мельникова, ученые мужи. Однако, тайну им доверять никто не собирался.
— Думаю, Орлов нам поверит, — медленно сказал Борис, оценивая трудности. — Прикрытие на самом верху нам жизненно необходимо. До выборов еще три года, второй срок он легко выиграет, так что фактора времени можно не опасаться. Но его окружение знать не должно. Там тоже люди разные.
— Согласен, — подтвердил Иван. — Значит, нужна встреча. Но как это устроить — я ума не приложу. Я, конечно, могу явиться в Кремль пред ясны очи в любой момент, но что я ему скажу?
— Давай пока отложим этот вопрос, — предложил академик. — И так голова кругом. Давай чаю попьем!
— Запросто, — согласился Иван. — Сиди, я чайник уже включил, вода там есть, на две чашки хватит…
Через пару минут, заварив чай, они вернулись за стол, и Иван показал старому другу несколько снимков, сделанных на подмосковной базе наблюдателей. Вот украшенные декоративной флорой разноцветные коридоры, жилая зона с зеленью и ручейками, скромные личные апартаменты самих наблюдателей. Необычно оборудованный спортзал и большой бассейн с подводными
Борис Сергеевич с восхищением разглядывал простую, но уютную обстановку базы, отметив тонкий вкус тех, кто все это построил и придумал оформление. Было интересно, где в перенаселенном Подмосковье можно спрятать такой комплекс, но Иван наотрез отказался даже намекнуть. Вместо этого он показал несколько фотографий, а точнее, голограмм своих бывших коллег.
Живые, яркие лица, полные жизни и какой-то особой силы произвели на академика сильнейшее впечатление. Пожалуй, так могли выглядеть персонажи книг Ефремова, настоящие пришельцы из будущего… Вэй Тьяо, Александр Кроун, Винсент Стовер, Андреас Клатт, Джина Лаваль, Варвара Нартова… Теперь, глядя на сидящего напротив него Ивана Родина, он отчетливо видел эти черты и в нем. Он тоже был из этой особой касты. Возможно, одним из лучших.
Увидев особо эффектный снимок Альбины Барсовой с одного из совещаний, Борис мгновенно позабыл все, что слышал про ее истинный возраст, удивляясь, как в ней сочетаются красота и властность, обаяние и авторитет, ярость и безмятежность. Неудивительно, что Иван не устоял, подумал Борис, по-доброму завидуя этому пройдохе.
— Да, старик, — усмехнулся академик. — Попал ты в компанию сверхчеловеков. На психику не давит?
— Есть маленько, — признался Иван. — Но когда ты вдруг почувствуешь, что для этих людей стал своим… То понимаешь, что ты такой же. Особенно, если замешаны чувства…
— Особенно, если это чувства ТАКОЙ женщины, — вставил ремарку Борис. — Беру все свои дурацкие слова обратно. Без обид?
— Да какие обиды, — улыбаясь и с наслаждением отхлебывая чай, махнул рукой Иван. — Все равно, моя личная жизнь меркнет перед масштабом задачи. Нам надо как-то добраться до Верховного и поговорить о нашем деле, не привлекая посторонних. Нужно будет найти место и основать базу операции, где будет работать установка. Когда портал будет открыт, закрывать его нельзя ни на секунду.
— Но сначала необходимо разработать операцию прикрытия, — Мельников задумчиво поскреб в затылке, уже мысленно приняв правила игры. — В принципе, идея у меня есть, но пока в виде бреда…
— Расскажешь на свежую голову, — кивнул Иван, выключая все проекции, кроме маскировочных мембран на окнах. — Завтра вечером, когда все обдумаешь. И есть еще один тонкий момент. Если нам придется воздействовать на обе стороны в «холодной войне», то нам может понадобиться помощь янки в плане политических раскладов. Как бы третью мировую «там» не развязать, вместо прорыва.
— Тут проблема, это точно, — согласился Борис. — У янки пока такой бардак везде, что я даже не знаю… Только в армии еще помнят, что такое порядок и секретность. Но я не думаю, что им стоит все рассказывать. Зачем нам конкуренты? А моя идея и тут может помочь.
— Будем думать, — подвел итог Иван, поднимаясь. — Ты человек занятой, с кучей обязанностей. Может, тебе стоит отказаться от части из них, свободное время будет на вес золота. Вижу, ты уже с головой в проблеме. Я все-таки надеюсь, что с нашей стороны проект возглавишь ты.