Один против всех
Шрифт:
Ольга рассмеялась:
— А у мужчин повышается потенция?
— Как ты угадала?
— Я вообще очень сообразительная. Только тебе на потенцию жаловаться грех. И мне на сексуальное желание. Ты один из тех мужчин, которые могут завести женщину даже словами.
— Спасибо, раньше мне никто такого не говорил. Это самый сильный комплимент, который когда-либо мне приходилось слышать от женщин.
Подошел официант. Своим нарядом — черный фрак и белоснежная рубашка — он был похож на пингвина. Даже в манерах ощущалось что-то птичье.
— Вы что-нибудь
— Давай еще бутылку шампанского. Вот этого самого… Ну как его… Да ты знаешь!
— Я вас понял. «Мондоро».
— Да-да.
— Так, еще что желаете?
— А еще, пожалуйста, принеси соленые огурцы и несколько бутербродиков с черной икрой.
— Шампанское с солеными огурцами? — расхохоталась Ольга. Ее белые и ровные зубы могли бы сделать честь любому ролику, рекламирующему зубную пасту.
Стась уже давно усвоил истину: чтобы вызвать интерес у женщины, вовсе не обязательно слыть большим оригиналом, достаточно пригласить ее на ужин со свечами и между прочим заявить, что шампанское пьют с солениями, а подавать шоколад и конфеты к нему на Западе считают дурным вкусом.
— Только так, и ты убедишься, детка, как это приятно.
Официант, черкнув в блокноте заказ, ушел.
— Стась, а ты бандит? — неожиданно спросила Ольга.
Ладонь Куликова на мгновение ослабла, и она вызволила свои пальцы из жаркого плена.
— С чего ты решила?
Голос его по-прежнему оставался спокоен, в нем даже появились какие-то убаюкивающие интонации, но вот взгляд переменился, и на миг в глазах вспыхнули белые искры. Так бывает, когда замыкают линии высоковольтной передачи. Но уже в следующую секунду лицо Стася приняло прежнее располагающее выражение.
— Ну, куда мы ни приходим, тебя всюду так хорошо принимают.
— Просто эти люди меня уважают, отсюда такой сердечный прием.
— Но ты нигде не платил денег, — робко произнесла Ольга.
Стась вдруг расхохотался. За соседним столиком трое парней удивленно посмотрели на них, но, поймав взгляд Куликова, рассеянно закивали головами в знак приветствия. Нечто подобное можно наблюдать в стае волков, когда вожак, рассерженный нахальством молодого выводка, лишь слегка показывает поцарапанные в многочисленных драках клыки. И волчата, поджав хвосты, стыдливо отскакивают в сторону.
Наконец Стась перестал заливаться.
— Ну, ты развеселила меня, девочка. Меня аж слеза от смеха прошибла. Значит, ты думаешь, если человек не расплачивается, так он непременно бандит? А что ты скажешь, если я тебе заявлю, что эти люди мне должны?
— Ну, разве что так, — пожала плечом Оля.
Стась вновь мягко захватил ее руку. Нежное прикосновение было приятно. Она уже давно обратила внимание на его бережное обращение с ней. Даже кружевное белье он стягивал с таким изяществом, будто не раздевал ее, а, наоборот, обряжал в самые изысканные одежды. От его поцелуя всегда было так же хорошо, как от глотка холодной воды в сильную жару.
Подошел официант, на подносе в небольшом ведерке, заполненном колотым льдом, он
— Пожалуйста, Станислав Владиленович.
— На вот, возьми за работу, — небрежно бросил Стась на поднос пять стодолларовых купюр. На лице официанта отобразился самый настоящий испуг. Он в растерянности завертел головой, пытаясь найти в посетителях бара поддержку, и заговорил сдавленным голосом:
— Да вы что, Станислав Владиленович, вы же наш гость, как же я посмею.
— Вот видишь, силком приходится всовывать, — печально пожаловался Куликов. — А так не берут. Надоело мне с ними ссориться, везде одно и то же. Ну чего заартачился? — чуть повысил голос Стась. — Бери, кому сказано! А то ведь я и в самом деле могу обидеться.
Фраза была произнесена с самым доброжелательным видом, Стась даже ободряюще улыбнулся и движением пальца придвинул охапку долларов еще ближе.
Официанта будто хватил столбняк, с минуту он стоял неподвижно, с нелепой гримасой, отдаленно напоминавшей улыбку, застывшей на его враз побледневшем лице. А потом осторожно, будто доллары таили в себе нешуточную опасность, потянулся за деньгами. Сейчас официант напоминал испорченную деревянную игрушку, настолько его движения выглядели нескладными. Казалось, еще мгновение, и послышится неприятный скрежет. Официант неряшливо собрал доллары в горсть и, виновато улыбнувшись, попятился от стола.
— Ну, что ты теперь скажешь? — повернулся Стась к Ольге, которая невозмутимо потягивала коктейль из высокого бокала. — Похож я на бандита?
Девушка повела хрупким плечиком и озадаченно произнесла:
— Как-то все это странно получилось… У меня такое ощущение, будто он готов был лучше отдать собственные деньги, чем брать их у тебя. Ну если ты не бандит, тогда кто же?
— Я просто уважаемый человек, которого многие знают.
— А может, ты «крыша» этого заведения? — продолжала допытываться Ольга.
Куликов очень серьезно посмотрел на подругу.
— О! Ты задаешь слишком много вопросов. Откуда ты знаешь такие слова, детка?
— Все-таки я не первый день живу в этом мире, мой дорогой, — проворковала девушка и прижалась к его плечу ласковой доброй кошечкой.
— Ты часом не работаешь в милиции?
— А что, похоже?
— Просто мне вспомнился один мой знакомый опер, который любил задавать неприятные вопросы.
— И чем же закончились его расспросы? — полюбопытствовала Ольга.
— Для него очень печально: привязали к его ногам камень в два пуда весом и отправили поплавать по Москве-реке.
Глаза Куликова не выражали ничего — обыкновенные стекляшки, в которых невозможно рассмотреть даже собственного отражения. По коже пробежали противные мурашки, словно на мгновение Ольга окунулась в ледяную прорубь. Она едва сдержалась, чтобы не вырваться из его жарких объятий.
— Ты это серьезно?
Взгляд Стася, еще секунду назад непроницаемый и холодный, неожиданно потеплел, а в самых уголках глаз проступила влага, напомнив первый весенний ручеек, пробившийся из-под снега.