Один против всех
Шрифт:
— Пусти меня, — передернула плечами Ольга. — Ты ведь все знал, ты специально это подстроил.
Куликов неторопливо убрал руку.
— Если ты желаешь, моя детка, пожалуйста, я не притронусь к тебе даже пальцем, но хочу спросить: кому от этого будет хорошо?
— Я ненавижу тебя! — неожиданно проговорила Ольга.
Глаза девушки сделались очень холодными и злыми.
— Отчего же? — Куликов стойко пытался сохранить остаток спокойствия.
— Ты все знал! Знал! Как ты мог!..
— Разумеется, детка. — Стась уже не мог остановиться, он не сознавал, что своими словами жестоко ранит ее. — Я всегда навожу подробнейшие справки о тех людях, с
Ольга больше не могла сдерживаться и горько заплакала, уткнувшись в колени лицом и безжалостно растирая тушь по щекам. Ей было больно, как никогда. И это его она так сильно любила!
— Как же мне теперь быть? — подняла Ольга глаза, полные отчаяния. — Как же нам теперь находиться рядом?
Стась посмотрел в окно: мимо проносились невысокие панельные строения, неторопливо огромными кораблями проплывали архитектурные монстры, мелькали бетонные фонарные столбы, неподвижными часовыми застывшие вдоль дороги, суетливо пролетали прохожие.
Слава крутанул руль вправо, объезжая многотонный грузовик, и, нажав на педаль, уверенно обогнал длинную ленту машин, собравшихся у светофора. Перекресток «Мерседес» пересек в тот самый момент, когда зажегся желтый свет, и, не сбавляя скорости, свернул в ближайший переулок, заставив отскочить на тротуар двух парней.
— Как и прежде, — Стась всегда считал, что сам не склонен к сентиментальности, но сейчас неожиданно для него самого в голосе пробились взволнованные нотки. — Только знаешь, в чем твоя вина? — «Мерседес» круто завернул влево и, едва не обдирая покрышки о бордюры тротуара, устремился по узкой улице. Стась невольно опрокинулся на Ольгу и, слегка прижавшись к ней, продолжал с прежней нежностью: — Ты нужна мне, девочка. Я никому и никогда не говорил таких слов, но ты мне нужна куда больше, чем мать с отцом. Просто я очень не люблю, когда мне говорят неправду, и, как правило, я наказываю таких людей. Тебя же мне пришлось наказать вот таким образом, — печально улыбнулся Стась.
— Значит, я была права, эта встреча была не случайна? Выходит, ты сам все это подстроил!
Ольга пыталась отстраниться, но руки Стася стальными обручами продолжали сжимать ее плечи, не давая пошевелиться.
— Да, моя девочка, мне пришлось немало потрудиться, чтобы узнать, кто ты такая. И теперь я могу сказать с уверенностью, что знаю о тебе куда больше, чем твоя собственная матушка.
— Может быть, — отвернулась Ольга, не в силах оттолкнуть от себя Стася. — Она много чего обо мне не знает. Для нее я все та же чистая девочка, какой когда-то покинула отчий дом.
— Теперь ты успокоилась?
— Немного.
— Я поговорил не только с твоими подругами, как это сказать помягче… по бизнесу. Но еще и с вашей «мадам». Весьма колоритная особа.
— Отпусти ты меня, наконец! — передернула плечами Ольга. — Ну куда я денусь из машины.
— А вот это верно, — скрестил руки на груди Стась. На некоторое время он как бы забыл про Ольгу, а потом повернулся к ней вновь. — Ты этим начала заниматься три года назад?
— Да. Я не думала, что так сложится, — она закусила губы и снова отвернулась. — Я родилась под Питером. Есть там один небольшой поселок, где обычно останавливаются дальнобойщики. Пятнадцатилетняя девчонка там стоит килограмм колбасы и пол-литра водки. Ты знаешь, — хмыкнула неожиданно Ольга, — я пользовалась спросом, иные шоферы отдавали за меня даже деньги. Тем и жили. Чего ты кривишься,
— Несладко тебе было.
— Не то слово, — согласилась Ольга. — У тебя закурить-то есть?
— Ты уже давно не курила, — достал Стась из кармана пачку «Кэмела».
Ольга вытащила сигарету и едко произнесла:
— Бросишь тут с тобой курить. Думала, начну новую жизнь, уж теперь-то будет все хорошо, только начала чувствовать себя человеком, а меня опять мордой в мое грязное прошлое, мол, не высовывайся. Это я с виду красивая и ухоженная, а внутри меня такая дряхлая старуха живет, — разоткровенничалась она, нервно прикуривая сигарету. — Иногда смотрю на какую-нибудь бабушку и думаю: боже мой, а ведь если сравнить жизнь этой старухи и мою, то она в сравнении со мной покажется невинным дитем. Мне пришлось такое пережить, что и не расскажешь!.. Изменить мужу для нее было героическим подвигом, а для меня переспать сразу с тремя крепкими мужиками — сущая забава. — Она умело втянула в себя дым и, закрыв глаза, держала его в легких несколько долгих секунд, а потом осторожно выдула тоненькую струйку через чуть приспущенное окно. — Ты, например, меня можешь представить героиней группового секса? — с вызовом посмотрела Ольга на Стася.
Куликов не отвел взгляда, хотя у самой его переносицы неприятно надломилась поперечная складочка.
— Представляю. Я даже видел эти кадры и знаю, где происходило подобное мероприятие.
Ольга невольно закрыла лицо руками.
— Боже мой, мне стыдно! Ты не представляешь, как мне стыдно! И ты после этого еще со мной разговариваешь, узнав обо мне все! Другой на твоем месте вышвырнул бы меня на ходу прямо из машины.
— Мне бы не хотелось повторяться, Ольга, но ты нужна мне… даже такой. Ты моя судьба, а ее, как ты знаешь, не выбирают. Я просто хотел бы услышать все это от тебя, а не от людей, для которых ты была обыкновенной вещью. Так я слушаю тебя… как все это началось?
Ольга заметно успокоилась. Выдвинув пепельницу сильным, почти мужским движением, раздавила окурок, просыпав темно-зеленый табак.
— Обыкновенно. Приехала в Москву, полная надежд, со своим парнем. Красивая, стройная, думала стать манекенщицей, а мой обормот проигрался в карты на второй же день, и мне пришлось отрабатывать его долг в «Массажном салоне». Называется красиво, а на деле самый обыкновенный бордель. Небольшая двухкомнатная квартира, набитая пятнадцатью девками. Через каждые полчаса приходит клиент и выбирает кого-нибудь из нас. Бывало, до того наработаешься, что потом врастопырку ходишь.
— Что стало с тем парнем?
В глазах Стася появился металлический блеск, незнакомый Ольге прежде. Глядя на его застывшее лицо, вполне можно было поверить во все ужасные слухи, что вертелись вокруг его имени.
— Зарезали его, — безразлично махнула рукой Ольга. — Он потом опустился, стал бомжевать, ночевал по подъездам. Прибился к какой-то группе таких же. А дисциплина у них там строгая. Что-то сказал не то, вот его и не стало. А что?
— Да так, — неопределенно проговорил Стась. — Я бы с ним сам потолковал. Самая большая твоя ошибка, что ты не совсем верно сказала мне о своих двух мужчинах. Я ведь тебе поверил. Ладно, что об этом, забудь!