Один шанс на двоих

Роуз Эмили

— Я хочу взять тебя в жены. Тара, ты согласна стать моей?

— Наверное, я, как и моя мама, всю жизнь буду любить одного-единственного мужчину. Я выйду за тебя, Рэнд.

ЭПИЛОГ

Десятью месяцами позже

—

Если у вас возникнут еще какие-нибудь вопросы, звоните, — сказал Рэнду Кинкейду адвокат покойного Эверетта.

Рэнд проводил Ричарда до двери и вернулся в гостиную к супруге. Он присоединился к Таре на диванчике с конвертом в руке.

Наблюдая за тем, как он вскрывает письмо, она спросила:

— Может, ты хочешь прочесть его наедине?

— Разве мы не достаточно уединились от всего мира, половинка моя? — шутливо спросил он любимую жену.

Тара намеренно не заглядывала в письмо, поэтому Рэнд решил зачитать вслух:

Дорогой сын,

Если ты держишь сейчас в руках это письмо, значит, исправно выполнил все условия, предъявленные моим завещанием. Ты в «КПК», и Тара вместе с тобой, и оба вы клянете старого манипулятора. Я рад вашему единодушию, дети.

С тех пор как ты оставил дом и компанию, я словно чувствовал каждый твой шаг, каждый поворот на твоем извилистом пути. Я не знал доподлинно, как и чем живет мой сын, но неизменно ощущал тебя. И я видел Тару, оставленную тобой, в нужде и страданиях, но не сокрушенную. Я сделал ей лестное предложение, искушал ее, но она не поддалась, она повела себя как честная женщина и достойный человек, за что я стал уважать ее еще больше. Хочу, чтобы Тара Энтони стала твоей женой. Я знаю, что оба вы, при благоприятных условиях, сможете преодолеть разногласия, которые вас разделяют. Когда вы к этому придете, условия моего завещания больше не будут казаться вам такими уж сумасбродными.

Теперь что

касается Мэри Элизабет.

Рэнд, я всегда любил твою мать. Я признаю свою вину за ее несчастливую жизнь и ранний уход. Но пока ты сам не испытаешь на себе женскую любовь такой силы, не сможешь понять меня. В беде такая любовь способна творить чудеса, но в заурядной благополучной жизни она угнетает, Не позволяет мужчине дышать. Я бежал от этого и убивал своим небрежением твою маму.

Если мой план сработает и вы с Тарой будете вместе, постарайся не допустить моих ошибок в своей семейной жизни.

И о «КПК».

Рэнд, я убежден, что ты проявишь себя как отличный руководитель, который, имея собственный опыт, не позволит распространиться в компании политики кумовства. Это сложно, но, думаю, за истекший год ты понял, насколько это вредит общему делу.

И, заканчивая, должен сделать самое важное признание, чего никогда не делал в нашем устном общении, да ты и не поверил, бы мне.

Я люблю тебя, сын. Я горжусь тем, каким ты стал, подчас вопреки мне.

Твой отец,

Эверетт Кинкейд.

Рэнд еще некоторое время теребил в руках письмо. Тара старалась не вмешиваться в его переживания, видя, насколько сильно подействовало на него отцовское послание. Потом он поднял на супругу лукавые глаза и спросил:

— Ну, теперь, когда нас официально освободили от этой годовой повинности, не отправиться ли нам на медовый месяц на Гавайи или в Полинезию?

— Ты же ненавидишь круизы!

— Я с этим справлюсь, любимая.

— Вместе мы справимся со всем, — подтвердила Тара Кинкейд.