Одиннадцать
Шрифт:
– «Вот – новый поворот, и мотор ревет, что он нам несет…» А Вы у психиатра давно были, Георгий? – спросил его, после некоторой паузы, Ефим.
Георгий вновь не обиделся, он другого и не ожидал – он уже достаточно изучил Ефима, наблюдая за ним, к тому же он и был тем самым психиатром.
– Ну, что скажешь? – прервал не ловкую ситуацию Палыч.
– А чего тут сказать? Красиво звоните, но неправдиво! Непонятно – почему я? Много беспризорных и бездомных людей, которые за понюшку табака готовы на любой эксперимент. А вы вызываете
– Вполне.
– Тогда скажите мне, а чего вам конкретно надо? Я думал, что «гену» любую можно выудить из чего угодно, тихо положить под микроскоп и рассматривать до посинения, затаив научное дыхание. Например, маленький кусочек кожи…
– Или капельку крови, – добавил ГГ.
– Или горсточку перхоти, – неожиданно врубил Сломанное Ухо (видимо, он тоже утомился, но кто его-то спрашивает?)
– Или приличный кусок ушного хряща, – не поворачиваясь и не смотря на Сломанное Ухо, тут же вставил Ефим.
Кто-то автоматически потер мочку уха.
– Верно, – согласился ГГ.
– Так зачем я вам весь… целый?
– Понимаешь, наука ещё не дошла до таких высот, чтобы читать ген по кусочку кожи и капельке крови – нет пока таких машин и оборудования, остается только одна природная «машина» – это сам хозяин гена, человек.
– А гипнотизеры? Они же что-то там для милиции делают, когда надо преступника поймать, а свидетель ни хрена не помнит – я в кино видел, – почти наивно улыбнулся Ефим.
– Гипноз – это возможность прочитать то, что заложено и накопилось в головном мозге. То есть, не далее жизни одного индивидуума. Глубже уже гипнотизер не способен читать, – совершенно серьезно ответил Георгий Григорьевич.
– Нннну-да, согласен, – Ефим достал ещё сигаретку. – Перекурим?
– Перекури, – ответил Владимир Павлович, взглядом осаживая Сломанное Ухо, желающего было возразить.
После недолгих размышлений, Ефим произнес:
– Мужики, если вы это серьезно и без подвоха, тогда поясните мне суть эксперимента. Я понял так: меня подсаживают на иглу, а я в коматозном состоянии говорю всё, что вижу, а вы тащитесь и записываете меня на видеокамеру и на диктофон, а потом анализируете, считая, что я, действительно, побывал в астрале, где-то в прошлом, и всё это мне не приснилось, всё это не галлюциногены, всё это взаправду? Так?
– Не совсем…
Ефим ухмыльнулся.
– Вы разыгрываете меня,… снимая на почти скрытую камеру? Или мне это снова снится?
ГГ и Палыч опять переглянулись.
И ГГ начал:
– Кстати – сниться! Расскажите, одиннадцатого числа утром, откуда вы вернулись в казино?
– И чё? – Ефим непроизвольно насторожился.
– Мужик в сером пальто и в шляпе вам нигде не встречался?
Ефим, сощурив глаза, вопросительно и вызывающе смотрел на говорящих (казалось,
– Ключ в кармане, часов нет, денег – ой-ё-ёй! Да? Куртку на плече порвали! Новая куртка…
– Чего ты хочешь? – Ефим качал головой, готовый сказать много чего «хорошего». – Говори, – не томи, профессор.
– Хочу сказать, что вы уже начали свой эксперимент. Другое дело, что вы к этому относитесь спокойно, как к само собой разумеющемуся. Другим казалось, что они сошли с ума…
– Так я не первый?
– Нет, конечно. Поэтому я знаю, что и о чём я говорю. И я говорю, что пока вы лучший из кандидатов…
– А есть и ещё?
– Есть, разумеется.
– И много?
– Какая разница?
– Действительно. Мне по барабану. Ну, что там ещё у тебя?
Ефим откинулся на спинку и продолжил опустошать банку пива:
– Напьюсь я сегодня… Чтобы завтра думать, что всё это по пьянке мне приснилось. Давай, выкладывай – что там у тебя ещё есть?
Владимир Павлович – мудрый человек, чтобы спустить пары и успокоить оппонентов, спросил:
– Как тебе сама идея в принципе, Ефим Тимофеевич?
– В принципе – херня, а не идея… Но попробовать мне любопытно… Хотя бы потому, что вы уверяете, что я лучший… хотя это, ЕС-тес-НО, не главное… Ладно, расскажите, что от меня требуется. А я за это время подумаю, что вам ответить… Глядишь – и соглашусь… спьяну!
И ГГ рассказал.
То, что он рассказал – разглашать не имеет смысла – позиционировалось, как засекреченная информация. Однако методика подготовки любопытная.
Еще часа полтора-два Ефим спокойно пил пиво, слушал, как ему профессор и академик поясняют и рассказываю, что делать, когда и как, что его ожидает и на что он должен себя настраивать и подготовить… а Сломанное Ухо сидел молча и всё злился, как сыч!
Потом Ефим, ни говоря ни слова, ушел.
– Как думаешь, он нам поверил? – спросил Владимир Павлович Георгия Григорьевича.
– Нет.
– И мне так показалось.
– А это и не важно! Главное – он согласился.
– А не передумает?
– Теперь уже не передумает.
– Почему ты так уверен?
– Посмотри на него – он уже что-то начинает вспоминать.
– Думаешь, пока нет смысла ему выкладывать все карты?
– А это – ОН?
– Слышал, про эмблему «Аэрофлота»? И всё остальное…
– Да, – Георгий закусил губу, – это ОН, как пить дать! Я его себе другим представлял. А этот… Но пока ещё…
– Что – «пока ещё»?
– Пока он «угнетен» и «обезображен» цивилизацией – нет, это не совсем Он! Он же гнилой пока, как… Не понятно, как вообще он там оказался? Пусть пройдет второй уровень – и мы поймем, что не ошиблись, и он – даст Бог – сам всё вспомнит… Тогда и мы будем спокойны.
– Думаешь, он вспомнит?
– Если это тот, о ком мы думаем, обязан вспомнить!
– Точно?