Одиннадцать
Шрифт:
Ефим в сердцах бросил в костер большую щепку:
– Пошли, братва, по этой стороне!
– ………………???
Вова молчал. Долго молчал. Ефим завалился на спину и заглох, а Вове нужно было что-то говорить. Но, что? Он не знал. Он молчал. Долго молчал………
Машка заревела! Не заплакала. А заревела! Как белуга, как мотор, как белый медведь в ясную погоду, как чмо, как стерва, как маленький ребёнок!
– Меня всё это уже достало! Я не могу больше! – слезы текли у Машки из глаз ручьем. – Мальчики, я устала! Я домой хочу! Я есть хочу! Я хочу помыться! Мы не выберемся от сюда!.. Я не могу так больше!..
Вова поднял
– Тебя кто, вашу маму, спрашивает?
У Машки «выкатились» глаза!
Вова прижал её острием копья к земле.
– Тебя кто спрашивает?! Выведем мы тебя – помоешься. Не тебе решать, как быть – сиди и жди! Понятно?!
Остриё давило Машке чуть ниже горла, ответить она не могла.
– Ребятки, – Ефим мечтательно смотрел в небо, развалившись на одеяле, – я вот что подумал…
Володя оглянулся и непроизвольно улыбнулся, видя его безмятежность.
Машка выползла из-под копья, присела на траву, потирая место «укола».
– … Я вот что подумал – а вот если инопланетяне есть, то, как быть? А… а… Они кто? Как, как с ними быть… если что?
– Не понял! – Вова, почесывал нос. – Чегой-то ты вдруг о «зелененьких» заговорил? Стегаешь?
– Вот если они существуют, – казалось Ефим и не слышит Вову, – то они кто – тоже ведь должны быть тварями божьими, правильно? Вот если есть заповедь «Ни убий!», то, как с ними-то быть, если встретишь? Если они в наглую попрут? Их можно, или «ни убий?!» Вот Бог создал Землю, а они – инопланетяне, значит, кто-то создал и ещё одну планету… Кто? Бог? Из Рая на Землю отправили Адама и Еву, чтобы плодоовощные культуры на халяву не жрали без разрешения… А кто и куда отправил «зеленых» в таком случае? И за что?
Вова покачал головой:
– Фима, тебе нужно отдохнуть!
– Это вам нужно отдохнуть – друг на друга кидаетесь, как шакалы! Зачем ты Машку по башке ударил? Ты же знаешь – она моя девушка! – Ефим улыбнулся и повернулся к Володе.
Наконец-то в Ефимкиных глазах появился тот наглый и озорной огонек, который так свойственен его натуре. У Вовы отлегло.
– А! Так это всё психологические этюды! Тему, типа, поменял?!
– Нет, – Ефим приподнялся, – меня действительно этот вопрос интересует! Если они умнее нас и придумали «сигару» с неслышным топливом, стало быть, существа разумные и их трогать – табу. Это не коровы – тех можно. А эти кто? Может, их тоже…
– А меня интересует вопрос: что делать? – перебил Володя.
– Чернышевский, не суетитесь! – Ефим поднялся. – Собираемся и идем. По этой стороне, до реки, до болота, до горы с кратером, а там видно будет! Пройдем свои триста с копейками километров, посмотрим, что к чему, а уж после будем друг на друг с вилками бросаться! Я правильно говорю, Маша?
Машка посмотрела на Ефима. Ей было приятно, что он за неё заступился, но ответить она ещё не могла – уж слишком неожиданно всё произошло – от Вовы она такого не ожидала! Для неё это было… – большое потрясение.
– Ничего! – понял её мысли Ефим. – Потом с улыбкой будешь вспоминать наши приключения! А помыться – мы там, потом помоемся – все равно через болота тащиться – промокнем, как сволочи. Не грусти, малыш, всё будет нифтяк-нифтяк-нифтяк! Дыши глубже.
Ефим, сморщившись, прогнулся в пояснице, покрутил для верности торсом:
– Собираемся!
Первые
– Чего ты там бурчишь? – Вова, оказывается, шагал рядом.
– Фуфельэкспрессионизм, говорю.
– Что это?
– Это наша судьба, – и тут же он продолжил, но уже в песенном формате, – жить не мо-ожем инаа-чее…
Вова хмыкнул:
– Нет, серьёзно – что гоняешь?
Ефим прекратил «гонять» и серьезно ответил:
– Да, думаю, что нас ждет дальше?
– Ну и как ты себе это представляешь?
Ефим вздохнул:
– Честно говоря – никак! Если они решат меня запихать в какую-нибудь барокамеру или автоклав, и решат пропустить через меня ток или ещё какие-нибудь зеленые лучи – идут они на хер – у меня спина болит! Пусть сами себя током лечат! «Я на это пойтить не могу!» Эту фигню я видел в кино и не верю, что материю из консервной банки можно переместить куда-нибудь в чисто поле к динозаврикам. Не верю я в это!
– Однако ты согласился…
– Мне любопытно – это точно, но в автоклав я не полезу… Лучше сразу на электрический стул! Не верю я! Не верю – и всё!
– А вот эта вся лажа, которая с нами происходит, как это объяснить?
– Не знаю! Иду, думаю… Но ничего объяснить пока не могу. И вообще…
– Что, вообще?
– Вообще, стоит ли это пытаться объяснить? Ну, идем, да идем. Ну, шлем… Ну, старикашка… В городе таких пассажиров – пруд пруди! А здесь, на природе – это, якобы, чудо. А, – Ефим махнул рукой, – мозги закипают! Птички поют? Поют! Травка зеленеет. Небо голубое. Машка-промокашка с нами – чего ещё надо? Побриться бы – это да! А всё остальное – килибирда, ромштэкс и фуфельэкспрессионизм! Теперь понятно?
– Теперь, как никогда, понятно! Спасибо, друг, ты всё нам объяснил! – Вова улыбался, не разжимая губ, как… ну… ну, как… ехидно, в общем, как-то.
– Да-да, – покачал головой Ефим. – Смейтесь все! А я в барокамеру – ни ногой! Галлюциногены, гипноз, мухоморы с рисом – это ещё куда ни шло. А разряд, лучи и серная кислота для полной растворимости – я – пас! У меня спина болит – я же сказал! Инвалид я, вы же знаете!
Вова засмеялся:
– Не похоже на тебя. Струсил что ли?
– Нет. Просто – не верю.
– А если я первым пойду, пойдешь?
Ефим приостановился и почесал затылок так, как это делает Вова:
– Отпущу ли я тебя – вопрос. Не верю я, а поэтому и тебя не хочу подвергать тому, во что не верю. Вот как!
Теперь уже почесал затылок Володя:
– Не отпустишь,… – задумчиво произнес он. – Интересно, как это? Ну, ладно, действительно, мозги плавятся, завязываем эту тему. Придем – разберемся. Нам ещё придти надо!
– А что с нами случится?
– По кругу будем ходить до старости, а триста кэмэ так и не пройдём – вот что случится.