Одиссея Северцева
Шрифт:
Командир прокашлялся.
– Экипаж… – Пауза. – Ваши предложения?
– Включай бур, – мрачно сказал Биронт. – Если он включит первым…
– Посигналь, – предложил штурман.
– Я выйду! – сказал Северцев.
– Не сходи с ума… – начал Сурков.
– Я выйду и помашу фонарем, чтобы там поняли, что у нас на борту есть люди.
– Рискованно, – пробормотал Скорюпин, размышляя над решением.
– Кто не рискует, тот не празднует победу, – усмехнулся Олег.
Скорюпин несколько раз включил и выключил боковые осветители; носового прожектора подземоход не имел.
Чужой
– Я тоже выйду, – мрачно сказал Вадим.
– Зачем? – возразил Северцев. – Уж если рисковать, то одному. Тем более что без меня вы обойдетесь.
– Ты у нас прямо пионер-герой, – усмехнулся Скорюпин. – Александр, так сказать, Матросов. Однако мы не на войне и впереди не амбразура дота с пулеметом.
Северцев покраснел, мысленно поблагодарив непрозрачную пластину шлема, сквозь которую Вадим не мог видеть его лица.
– Я имел в виду…
– Отставить базар! Выходим вдвоем! Андрей, возьмешь управление на себя!
Штурман промолчал.
– В случае чего – уходите на базу на рысях, – продолжал Скорюпин. – Олег, три минуты на сборы.
Северцев молча метнулся к лифту.
8
Они стояли посреди грота, проделанного в толще горных пород бурами обоих подземоходов, и рассматривали чужую машину, освещенную лучами нашлемных фонарей.
Нос этой машины был острым, в отличие от тупо срезанного носа «Грызуна», и чешуйчатым. Да и вся она, точнее, видимая ее часть напоминала морду земного зверька – броненосца, а также червя, каждое колечко которого вдобавок еще было покрыто рыбьей чешуей, отсверкивающей в лучах фонарей маслянистой малахитовой зеленью. Однако в сечении «броненосец» был трапециевидным, что сразу напомнило Северцеву форму уже виденных им тоннелей. Не было сомнений: те тоннели тоже делала машина, подобная этой! Хотя тут же в голове возник вопрос: не могла же она прокладывать тоннели миллионы лет?..
– Или могла? – вслух подумал Олег.
– Что? – раздался в шлемофоне голос командира, стоявшего рядом.
– Подойдем ближе?
Скорюпин помигал фонарем, направляя луч на чешуйчатый нос подземной машины.
Ничего не произошло.
Тогда Северцев нагнулся, поднял камень и бросил.
Раздался глухой стук, будто камень попал в деревянную стенку.
– Он не металлический? – послышался в шлемофонах разведчиков голос Суркова; весь экипаж, затаив дыхание, сейчас приник к экранам и видел то же – через телекамеры скафандров, что и Северцев с командиром.
Олег поднял еще один камень, бросил: прозвучал тот же глухой деревянный стук.
– Странно… – Скорюпин не договорил.
Чешуи на носу подземохода вдруг встопорщились, по ним запрыгали синие электрические змейки.
– Назад! – рявкнул Скорюпин.
Геонавты бросились к своей машине, ожидая мощного разряда энергии в спину, однако этого не случилось.
Что-то лязгнуло, по гроту пронеслась серия тонких свистов.
Беглецы оглянулись.
Под острым носом чужого подземохода образовалось звездообразное отверстие, обрамленное встопорщенными
Скорюпин и Северцев посмотрели друг на друга.
– Нас приглашают в гости, – хмыкнул Олег.
– Не ходите! – предупредил Биронт. – Это ловушка! Вас не выпустят!
– Смысл? – пожал плечами Северцев.
– Все равно не ходите! Они же не вышли к вам?
– Может, аппарат работает в автоматическом режиме? – робко предположил штурман.
– Проверим! – решительно обронил командир, направляясь к люку в чужой подземоход.
Они преодолели горы камней, обрушившихся на пол со свода пещеры, и, лишь подойдя вплотную, оценили размеры подземной машины, принадлежавшей неизвестно кому. Выглядела она как гигантская живая гора, слепо взирающая на людей черным зрачком люка.
– Что, если это и в самом деле живое существо? – со смешком произнес Северцев. – А это его рот?
– Мал больно, – хмыкнул Скорюпин, задрав голову к дыре люка. – Помоги-ка.
Они начали стаскивать камни в одну кучу, сооружая нечто вроде пандуса. Управились с этим нелегким делом за двадцать минут. Северцев первым поднялся на импровизированный пандус и заглянул в темное отверстие люка, испытывая странное ощущение: страх пополам с любопытством.
Внутри коридора, уходящего в недра подземохода, вспыхнул неяркий лиловый свет, но по-прежнему никто не спешил встречать гостей.
– Я бы на вашем месте не рисковал, – снова напомнил о себе осторожный по натуре Биронт. – У вас же нет никакого оружия.
– Мы не воевать пришли, – буркнул Скорюпин. – Олег, давай я пойду первым.
– Я уже внутри, – сказал Северцев и ловко перелез через чешуйчатый «ошейник» люка на покатый пол коридорчика.
Дальнейшее произошло в течение секунды.
Коридорчик под ногами Олега, бугристо-гладкий, влажный, коричнево-бордовый, похожий на глотку кита, вдруг конвульсивно сжался, так, что разведчик не мог двинуться с места, и его понесла вперед непреодолимая сила!
Что-то крикнул вслед Скорюпин.
Олег хотел ответить, но не сумел: перехватило дыхание…
9
«Глотка кита» вынесла его в какое-то темное помещение и оставила в неглубокой выемке в полу.
Северцев выдохнул, расслабил судорожно сжатые челюсти, выпрямился, вертя головой в полной темноте. Фонарь погас и не желал включаться. Лишь в глазах прыгали и вращались огненные колеса.
– Командир! – позвал Олег.
– Здесь я! – сдавленно ответил Скорюпин, и Северцева сбила с ног какая-то масса.
– Черт! Кто здесь?!
– Говорю же – я! – отозвался Скорюпин, оказавшись той самой массой. – Темно, а фонарь не работает.
Тотчас же стены помещения засветились изнутри нежным опалом, и геонавты наконец смогли оглядеться.
Они находились внутри помещения странной формы – посреди дольки апельсина, пересекающейся с еще двумя такими же дольками. Мало того, в стенах этого помещения из матового стекла – с виду – виднелись перепоночки и зернышки, довершающие «апельсиновое» впечатление. Посреди срединной «дольки» из пола вырастало сооружение из того же материала, напоминающее оплывшую тушу слона и кресло одновременно. А в этом кресле сидел…