Одолеть темноту

Роздобудько Ирэн Виталиевна

А разве плохо иметь ролики, размышлял Мика, он, например, мечтает о роликах… Но мама никогда их не купит…

…Мика хочет есть, но мысль о банке с живностью согревает душу, поесть можно и потом. Тем более, что краем глаза он замечает, как мама прячет в морозилку коробку с тортом, который принесла соседка. В морозилку – это означает, что торт весь сделан из мороженого, и еще сверху посыпан ягодами и шоколадной стружкой! И, видимо, весь его не съели, раз мама прячет его в холодильник.

Мика

проскальзывает в свою комнату. Сегодня ему не хочется подслушивать разговоры старших, и он плотно закрывает дверь. У него множество интересных занятий. Он рассматривает банку, улыбается, наблюдая, как мечутся за стеклом стрекозы. Волнуются. Как пациенты в больнице.

Уже несколько недель, как у Мики появилось это увлечение. Оно поглощает его с головой, помогает преодолевать скуку, притупляет недовольство от того, что ему не позволяют гонять по улицам, как это делают другие дети. Даже мысль о еде кажется не такой острой, когда увлечен новым делом.

Мика осторожно достает из банки первую бабочку. Она нежно-белая, только туловище черненькое и тонкое, как у гусеницы. Крошечная головка, едва заметные глазки, два ряда ножек-ниточек.

Сначала Мика отрывает оба крылышка с одной стороны и наблюдает за тем, как смешно забилась бабочка, заваливаясь на сторону, скользя по полу брюшком и выгибая кончик хвостика вверх. Мике даже кажется, что передними лапками бабочка хватается за голову: «Ой-ой! Что со мной случилось?»

Насмотревшись на эти забавные маневры, Мика отрывает остальные крылышки. Теперь насекомое просто ползет, неуклюже, как пьяное (такой иногда Мика видит маму).

Едва шевелит ножками-ниточками. Очередь – за ними! Осторожно и старательно Мика осуществляет и эту операцию. Теперь бабочка превращается в гусеницу и лежит неподвижно.

Мика ложится на пол, приближает лицо к объекту наблюдений, внимательно всматривается, чтобы разглядеть глаза, рот.

Безобразие! Остались еще закрученные усики. Мика мгновенно исправляет ошибку и снова пристально рассматривает плод своего труда, прикладывает ухо: не услышит ли хоть какого-то звука?

Но черненькое продолговатое туловище лежит неподвижно.

Наступает черед стрекозы. Вот она какая – глаза огромные, так и крутит лобастой головкой. И туловище у нее длиннее и толще, чем у бабочки. Следующий опыт должен быть интересным. Мика берет иглу и ножницы…

…Мороженого в этот день он так и не получил. «Не заслужил», – твердо сказала мама.

Мика уже знает, что взрослые парни «служат» в армии, и понимает, что для того, чтобы получить свою порцию сладостей, надо ее «заслужить». Но так хочется съесть торт сейчас! До спазмов в желудке, до истерики, до слез. Но Мика держится изо всех сил, ведь он знает: будет плакать – вообще ничего не получит. Мама говорит, что ее тошнит от его слез. Будто она их пробовала…

Мика ложится спать рассерженный,

обиженный на маму, на соседку, на Лелю, которая так и не принесла бутерброд, на весь мир. «Вырасту, пойду служить в армию, – твердо решает он, – буду мороженое каждый день есть!»

…Утром нежный лучик солнца круглым пятнышком лежит рядом с его головой, как шарик мороженого. Мика даже пробует его на вкус – просто облизывает край подушки. Не сладко!

Мика сползает с кровати. В квартире тишина. Возможно, сегодня ему повезет – мама ушла куда-то на репетицию, и он сам залезет в морозилку. И пусть потом она ругается, пусть бьет, закрывает в темноте! Он готов ко всему.

Но мама, как всегда, сидит на подоконнике в кухне в прозрачном кружевном пеньюаре.

– Почему люди не летают?.. – бархатным голосом то спрашивает, то декламирует она. – Я говорю: почему люди не летают так, как птицы? Мне порой кажется, что я – птица… Дай! – Это она обращается к Мике, глазами указывая на пачку сигарет и зажигалку, которые лежат на столе.

Какая она сейчас красивая! Утренние золотистые лучи пронизывают ее насквозь, она вся светится, как сказочная фея, как бабочка…

И ножки такие гладкие, такие длинные, скрещенные, как у фарфоровой статуэтки, которая стоит в серванте. Мама кивает ему головой, закуривает и продолжает говорить что-то непонятное:

– …когда стоишь на вершине горы – так хочется взлететь! Кажется, вот, закроешь глаза, взмахнешь руками и полетишь!..

Мика когда-то видел в кино, как летит женщина.

О чем было кино, Мика не понял – что-то о парне, который выслеживал шпиона. А потом забрался с девушкой на крышу, девушка не удержалась на краю – и полетела вниз. Так медленно, так красиво летела. Как бабочка.

Мама качает ножками, Мика завороженно наблюдает.

– Что смотришь? – плаксивым голосом говорит мама. – Из-за тебя и не летаю! И никто не поможет… Никто…

…Милицейская машина, «скорая» и съемочная группа программы «События» приехали почти одновременно через двадцать минут после того, как соседи сообщили о падении женщины с седьмого этажа четырнадцатиэтажки.

За закрытыми дверями квартиры громко ревел мальчик, сын покойной. Двери пришлось ломать, от чего рев усилился.

Сердобольная соседка сразу же позвонила близкой подруге покойной, мол, «пусть Лелька разбирается. Мне лишний рот ни-на-да!»

Во дворе работали эксперты, суетились врачи, толпились прохожие. А телеоператор, отсняв сюжет на улице, уже входил в квартиру актрисы N. Темный длинный коридор, две комнаты с расстеленными кроватями.

В «детской» – маленький топчан с довольно грязной простыней, засаленные обои, в светло-розовой гостиной более-менее прибрано, большая кровать накрыта игриво-розовым атласом, тусклые искусственные букеты в вазонах, все припорошено пылью…