Одолеть темноту
Шрифт:
…Малыш прикипел ко мне, хотя никогда не называл мамой. Всегда – Леля.
Это был странный мальчик. Незаметно он завладел моей жизнью. Из-за него я не вышла замуж. И никогда об этом не жалела. У меня были мужчины, но я будто чувствовала, что все главное – впереди.
Он хорошо учился, был опрятным и никогда не дружил с ровесниками. Уже с шестого класса все время сидел за анатомическим атласом, мечтая о поступлении в медицинский институт.
Порой он пугал меня пронзительным взглядом черных глаз. Но я знала, что этим взглядом он впитывает каждое мое движение, каждое желание, каждую сокровенную
Я стала его идолом. Не скажу, что это было неприятно.
Я гордилась его умом, начитанностью и особым умением общаться с людьми – они сразу увлекались им. Однажды я даже подумала, что это мастерство передалось ему от Крошки, а потом он превзошел ее.
Я была уверена, что нас ждет славное будущее. Думала об этом будущем уже тогда, когда он был старшеклассником, ведь он быстро взрослел. Порой мне казалось, что он никогда не был ребенком и выглядит намного старше, чем есть на самом деле.
Помню ту ночь, когда мы стали любовниками…
Шестнадцать лет разницы не казались нам таким уж большим препятствием: он выглядел на все двадцать пять, а мне никогда не давали моего возраста! Лучшего мужчины в моей жизни не было. Для меня он был чистый, совсем чистый, как младенец. Словно лист, на котором я могла писать все, что угодно, – роман, драму, непристойный стишок…
Он никого не любил, кроме меня! Еще с тех времен, когда прижимался ко мне там, на пруду. Еще там он подсознательно учился дышать мной, вжиматься в меня, искать единственного спасения – в середине меня, где было тепло и уютно. Все остальные женщины не имели для него значения, только – отвратительный долг и непреодолимый интерес к экспериментам. А меня он любил, как никого и никогда.
Итак, Крошка, я победила тебя…
…Я рада, что научилась мало спать. Хотя теперь мне здесь ничего не угрожает. В первые месяцы приходилось держать нос по ветру – один глаз спит, другой бдит, чтобы какая-нибудь сумасшедшая не подобралась ночью с заточенной вилкой под мышкой. Но потом я нашла с ними общий язык. Я всегда могла найти общий язык с кем угодно, а уж с такими «простушками» – и подавно. Каждая спит и видит себя на свободе, не зная, что там ее ждет.
А я знаю: соблазны! Неисполнимые желания. Разочарование. Но прежде всего – соблазны.
…В тот день, когда под ванной в его квартире я нашла истлевшую женскую одежду, я пережила шок и ужас. Но не была слишком удивлена. Я давно ждала чего-то подобного. А еще тот случай стал своеобразным катарсисом, после которого я поняла, что никогда его не оставлю. В тот день я поняла, что он обречен.
И что в этом есть доля моей вины.
Его нужно было переключить на какой-то род деятельности, которая соответствовала бы его наклонностям, но была бы безопасной, доставляла бы удовольствие, без которого он не мог полноценно жить. Такая деятельность должна была быть связана с женщинами.
С опасностью и игрой. А еще – с деньгами, иначе эта игра не стоила бы свеч!
А еще все должно было выглядеть элегантно, эстетично, чисто. И даже романтично.
Началось с того, что он сообщил, что в очередной
Тогда я и предложила идею, о которой вычитала в одной газете: торговля людьми, в частности женщинами, приносит огромную прибыль. Женщины «второго сорта» – некий суррогатный товар – сами с удовольствием идут на такие приключения, ведь стремятся к красивой жизни. Мы решили попробовать увезти одну такую в «свадебное путешествие» и… оставить в каком-нибудь глухом поселке, продав там как живой товар.
Это было довольно просто сделать. Я даже не думала, что будет так просто, буквально по законам жизни: бабочки сами летели на огонь.
Потом началась настоящая работа, и было сложно до тех пор, пока мы не отработали систему поставки: нашли партнеров, наладили надежные «коридоры» за рубежом. Для обеспечения эстетичности нашего дела я открыла магазин одежды. Возможно, это было лишним с точки зрения наших партнеров. Но мы не могли объяснить, что игра должна быть изысканной, увлекательной, а товар – «элитным», по крайней мере внешне: только красивые, только молодые. И… готовые к искушению. «Фирма» должна держать марку!
Он с восторгом ждал того дня, когда я приглашу в магазин очередную девушку. Сидел по ту сторону двойного стекла в примерочной, фотографировал ее для клиентов и выносил свой вердикт. Я тоже увлеклась этой игрой: если он заходил после примерки в магазин (для этого выходил через черный ход, через склад и появлялся в бутике как обычный покупатель) – я понимала, что «товар» прошел испытание и можно продолжать.
Он был доволен, был увлечен этой охотой. К тому же наш бизнес приносил огромный доход.
Если бы не последний случай…
Он утратил бдительность и говорил с нашими зарубежными партнерами по телефону, когда очередная кандидатка находилась в соседней комнате и якобы спала. А потом она просто сбежала. И это тогда, когда за нее уже была внесена предоплата!
Один «прокол» повлек за собой другие. Случайность повлекла за собой другую случайность.
Я умоляла его не рисковать и на год-два залечь на дно, но потом поняла, что это невозможно. Что игра уже полностью поглотила его, что он стал виртуозом, и если все прервется, мой маленький мальчик снова начнет совершать что-то ужасное. Это все равно, как если бы я тогда, в детстве, отняла у него банку, спрятанную под рубашкой…
Теперь его нет. Он улетел так же, как когда-то улетела Крошка. Даже этаж тот же – седьмой…
Я не успела сказать ему то, что хотела сказать всю жизнь. Хотела – и не решалась. Ведь не была уверена, было ли это на самом деле. Или я придумала это? Тот короткий разговор, то нежное воркование среди зарослей травы на старом пруду, тот недосказанный сговор семилетнего мальчика с девушкой, состоявшийся много лет назад, когда, прижимаясь ко мне, он прошептал, что мама все время мечтает летать, но у нее нет крыльев. А я улыбнулась, поцеловала его и сказала, что крылья эти вырастут в полете. Стоит лишь слегка подтолкнуть…