Офис
Шрифт:
На очередном совещании цеха, случайно оказавшемся последним для Фролова, Андронов во всеуслышанье заявил, что пересчитал график, любезно предоставленный добрыми волшебниками из консультационной фирмы.
— Пётр Семенович, ты прямо угадал с показателями работы цеха. У меня получилось то же самое. Нас пытались обмануть, коллеги.
— А зачем ты пересчитывал? — Большов неодобрительно смотрел на творящееся безобразие. Вернее, на совершившееся.
— Мне Фролов сказал. Ткнул носом в фальсификацию. Мы же еще не заплатили им денег? Договор не заключили?
Что расстроило начальника
— Фролов у нас молодец, конечно. Жалко только, что за этот месяц он будет лишён премии за снижение дисциплины в своей службе.
— Да ты что! А я и не знал!
— Теперь знаешь. — Большов оставил за собой последнее слово. Как он думал.
— Хрена там, Саша. На заводе действует приказ, согласно которому увольняющегося работника нельзя лишить премии. Такая вот петрушка.
— А ты этим месяцем увольняешься?
— Этим. Надоели вы мне чего-то. Скучно с вами.
Общий вздох облегчения вырвался из уст многих присутствующих на совещании. Даже Фролов выдохнул вместе со всеми, ему и в самом деле надоело это непонятное подвешенное состояние. «Уходя -уходи» — было написано на афише фильма, который он не ходил смотреть. Просто запомнилось. В самом деле, решил уходить, так нефиг тянуть кота за хвост.
Когда он подписывал обходной лист в службе безопасности, оформляющий бумажки сотрудник службы пригласил его зайти к шефу.
— Это зачем? Ладно, когда я нанимался, пришлось с ним знакомиться. Сейчас-то за каким?
— Не знаю. Просили зайти, как обходной оформлять будете.
— О как. То есть я у него на контроле.
— Не могу этого знать.
В кабинете главнюка безопасников царила уютная атмосфера. Никаких взглядов из под бровей, никаких упрёков в дезертирстве, ожидаемых Фроловым.
— Всё, собрался, Пётр?
— Ага. — Что тут еще скажешь, когда ничто не связывает с уже прошлым местом работы.
— По пятьдесят на дорожку?
— Вы ж знаете, Юрий Николаевич, я непьющий. Опять же еще на территории и в рабочее время. Сами нальёте, сами примете.
— Да хорош сочинять! Когда я тебе такие подлянки кидал!
— Так раньше от меня польза была. А сейчас я для вас отработанный материал.
— Дурак ты, Фролов. Шарик, он круглый. Сегодня ты от нас ушел, а через три-пять лет зашёл со своей фирмой уже как партнер по бизнесу. И кому нужно, чтоб ты уходил сейчас с камнем на душе?
— Чего-то вы сладко поёте, гражданин начальник, — не удержался от подколки Пётр, — какай у меня может быть своя фирма?
— Я смотрю вперед. Какая? Может, свою создашь, может, в дядиной директорствовать будешь. А даже если просто как эксперт будешь советы своему акционеру давать. Ты ж Эксперт. Оно нам надо, чтоб ты Чермет с дерьмом мешал из-за старой обиды?
— Это непрофессионально.
— Ну да. Зато сплошь и рядом. Я знаю, что ты не такой. Просто говорю, что расставаться надо хорошо. Кстати, если будет нужна хорошая, вот прямо совсем
— А я думал, к Лузгину… — Фролов увидел, как бывший мент скривился.
— Если каким-нибудь инженером устраиваться будешь, то можешь и его контакты давать. А если на хороший такой уровень, то не надо. Вдруг завидовать начнет, не удержится и наплетет всякую хрень. Ты можешь за него поручиться?
— Нет конечно!
— Вот и то-то. Учись просчитывать людей, если дружить с ними не умеешь.
— Это так заметно?
— Представь себе. Короче, ты меня услышал. Счастливого пути, Фролов. Приятно было с тобой работать. — Юрий Николаевич немного помялся, но всё-таки произнес, — я всё ждал, когда ты на нас стучать начнешь. Мутный ты какой-то.
— А я отказался.
— Что, предлагали? Кто?
— Даже в штат конторские звали.
— Ну и правильно. Такие вещи быстро замечают. Молодец.
— Я пошёл. Счастливо оставаться!
Так была дописана последняя глава истории работы на заводе.
Дорогой читатель, я снова не уверен. Не уверен, что тебе интересно читать это. Если несложно, маякни как-нибудь! Лайк или дизлайк, отзыв или критика — мне всё в пользу. А то вдруг я зря трачу время на ерунду. Вдруг ты ждал от меня чего-то другого.
Глава 2
Витязь на распутье
— Фролов, раз ты стал свободным человеком, может уже займёшься продажей той квартиры?
— Лен, я же говорил, цены еще не устаканились, рано её продавать.
— Погоди, я так и не поняла: ты ждешь момента, когда они повышаться перестанут?
— Ну как бы да. Вот только такое время не наступит никогда.
— Тогда я тебя опять не поняла. Ты чего хочешь, купить квартиру в Москве сейчас, пока они еще не очень дорогие, а продать в Новоузловске потом, когда они подорожают?
— В идеале — да.
— На какие деньги?
— Не знаю.
Фролов уже прикидывал варианты, и каждый раз у него не сходилось. Взять кредит тоже не получалось — его давали под такие проценты, что сразу вспоминалась старушка-процентщица Достоевского. Причём с той разницей, что у старушки под рукой имелась своя служба безопасности, а у службы биты и пистолеты. Так что решить вопрос досрочного погашения кредита вместе с кредитором никак бы не получилось.
Был вариант продать их дом, добавить денег из банки и купить квартиру, но Пётр боялся. Боялся того, что во-первых, между продажей и покупкой могло что-нибудь случиться на рынке такое, что цены подскочат. И в результате семья останется с деньгами и без жилья. А во-вторых, он боялся попасть в ситуёвину, когда его кинут так, что он останется и без жилья, и без денег. Одиночкой быть хорошо, но иногда неуютно. И как минимум один раз он уже убедился в этом. Когда с цыганами воевал, кемеровские бандюки помогли здорово. Глупо это отрицать. Если держать в голове такой вариант развития событий, то что? А то! Уж лучше проесть вырученные деньги, тупо прогулять их за год, потратить на семью, чем своими руками, чистыми и золотыми, отдать в загребущие лапы мошенников, кидал и грабителей.