Огарок
Шрифт:
– Ты счастлива, Луиза? Мы так и не говорили после...
– Я не намерена обсуждать личную жизнь, Клара Игнатьевна.
– Я просто беспокоюсь о тебе. Луиза, я навела справки, я расспросила Веру, которую он довел до нервного срыва. Послушай, он - аферист и хам, я знаю о нем...
– Я не намерена обсуждать личную жизнь!
Она забрала вино и вернулась к мужу. Яков уже где-то взял высокий стакан с цветным, слоями, желто-сине-прозрачным коктейлем. Он беседовал со смутно знакомой Луизе дамой, и на
– Дуй за следующим, Лизок, а лучше водки принеси.
Дама угодливо подхихикивала, поводя плечами, губы ее блестели. Луиза побрела обратно к бару.
Веселье набирало обороты. Запустили музыку, на танцполе закачались пары, и Яков танцевал - уже с молоденькой, лет восемнадцати, девушкой, длинноногой и тонкой. Луиза приносила ему коктейли и водку, канапе и сладкое, чувствуя, как немеют под вуалью щеки, как стучит в ушах унижение.
– Яша, потанцуем?
– Лизок, дай ты мне оттянуться в обществе. Принеси лучше... что-нибудь. С коллегами поболтай.
Ее остановила девочка из отдела, Нелли, и за пустым трепом Луиза потеряла Якова из поля зрения, заметалась по залу. Но его не было - только маски, маски, пираты, ковбои, кошечки и инопланетяне. Луиза выскочила в коридор. Двери кабинетов - нараспашку, вон двое любят друг друга на рабочем столе, не поймешь, мужчины или женщины - бесполые, в костюмах водопроводчиков, красных кепках, с закрученными усами, как будто некто удовлетворяет сам себя, бесстыдно выставив это на всеобщее обозрение. Хохот, звон бокалов, обрывки тостов: "За СУ!", "Сушки - лучшие!", "Как сказали бы мои подопечные: Михайловна - главная СУка!". Стоны удовольствия, оргия, непотребство - как она раньше не замечала этого?
Луиза кинулась бежать. Остроносые туфли без задника скользили, шлепали по пяткам, звенели подвески на шароварах. Коридор изгибался, закруглялся, кусал себя за хвост, и Луиза, смутно удивляясь: я что, настолько пьяна?
– оказалась перед барной стойкой, она сидела на высоком стуле, вертела в пальцах хрупкий бокал, и кто-то рядом толковал голосом Клары:
– Луиза, послушай, просто расторгни партнерство, я позабочусь, чтобы тебя не сильно это коснулось. Потеряешь половину имущества - ну и что? Зато не все потеряешь.
– Яша не такой.
– Она слезла с табурета и пошатнулась.
– Он меня любит, ясно?
– Луиза, да ответь ты мне что-нибудь!
– Клара Игнатьевна с силой потерла рукой глаза.
Голос, вспомнила Луиза. Активировать голос.
– Яша меня любит, ясно вам? Меня! Да! А вы... вы завидуете!
Она увидела наконец-то спину мужа - он стоял на галерее, облокотившись о перила, и подле него томно изнывала роскошная телом дива. Луиза устремилась туда, расталкивая изгибающиеся в танце тела. Потолок в зале выключился, выключился и общий потолок, над
Яша, Яша, пойдем домой, мне нехорошо, я пьяная. Яша!
Его спина совсем близко, Яков говорит обильной телом:
– Увы, я связан пожизненным партнерством с инвалидом. Ты бы ее видела. Она же говорить не может без имплантата. Впрочем, все остальное может, главное - в лицо не смотреть. Жалею я ее.
Яша, мне плохо. Активировать голос.
– Яша!
– Лизок? Да ты напилась, что ли?
– Яша, пойдем домой.
– Да ты на ногах не стоишь. Посажу тебя в флайнибус. Я еще тут побуду.
– Яша, пойдем. Пойдем. Это моя вечеринка. И я больше не хочу. Пойдем.
– Она, что ли?
– задумчиво протянула дама.
– Инвалидка твоя?
– Лизка, брысь отсюда, кому сказал, - прошипел Яков.
– Я с тобой потом разберусь, поняла? Катись домой. Уяснила? Быстрррро!
Она схватила мужа за руку, потянула за собой. Какие страшные вещи слышатся, какие жестокие. Это все выпивка, это - чудовище города, его пасти хохочут над Луизой, его глаза горят огнем пожаров, в которых сгорают маленькие девочки и их родители, все сгорает, все горит, Луиза, красота и нежность становится уродливой коростой на лице.
Яков сорвал с нее маску и швырнул с галереи вниз.
Невесомая вуаль порхала бабочкой, лепестком яблони, белой искоркой скользила сквозь темноту. Луиза попыталась закрыться - но все видели, все видели ее безобразное лицо, похожее на оплывшую свечу, на сталактит в карстовой пещере. Отворачивались, морщились - и Луиза отражалась в их глазах как в сотнях зеркал.
– Ну ващеее, - выдохнула обильная телом, - как у тебя на нее стоит-то?
Яков рассмеялся:
– Да у меня на все стоит! Не веришь - проверь!
Луиза закричала, скинула руки подбежавшей к ней Клары Игнатьевны. Огонь, огонь был кругом, жарко и темно, темно и жарко и, чтобы вырваться из этого пламени, чтобы ничего больше не чувствовать, Луиза рухнула вниз, в ночь, навстречу полу, перегнувшись через перила галереи.
Луиза - позвало чудище снизу. Луиза. Иди ко мне.
Голос был похож на голос мамы. Луиза летела - как птица над морем травы. Летела, пока не встретилась с каменным подножием города.
Житомир, 04-06.01.2018