Оглянись во гневе...
Шрифт:
После этого отступления к проблематике коллективного бессознательного и сознательного, как несущих смысл объективных информационных процессов, а не стихии невнятных эмоций и инстинктов, существующих вне смысла, можно прокомментировать еще некоторые фрагменты статьи Ю.Мухина. “Дуэль”, № 16, “Безумный патриот Германии”, цитата: «Строго говоря, Гитлер не употребляет понятия коммунисты вообще, заменив его термином “марксисты”.»
По существу Гитлер в этом случае поступал правильно. Другое дело с какими целями? Марксизм в целом — антикоммунистическая доктрина-ловушка для тех, кто стремится к .
С проблематикой коллективного сознательного и бессознательного также связана еще одна управленчески значимая особенность функционирования информационных систем.
При этом возможны системы, представляющие собой своего рода “троянского коня”: провозглашаемые при их построении принципы в реальном их функционировании подавляются принципами, объективно введенными в них же по умолчанию и не провозглашенными прямо: они “само собой разумеются”, но… по-разному создателями системы и ее потребителями.
В силу ограниченной информационной емкости носителей и ограниченной мощности средств передачи и обработки информации невозможно построить информационную систему, в которой бы не было информации, введенной в неё по разного рода умолчаниям. Заказчик любой системы должен это понимать и позаботиться о том, чтобы система умолчаний, принятая разработчиком не противоречила “само собой разумению” заказчика.
Человеческое общество в своем историческом развитии представляет собой также систему, информационным процессам в которой свойственна взаимная дополнительность информации по оглашению и информации по умолчанию. Причем взаимное соответствие информации по умолчанию и информации по оглашению в суперсистемах, к классу которых принадлежит общество, определено не однозначно, а множественно и описывается статистическими закономерностями.
Но распределение информационного обеспечения самоуправления общества по категориям “умолчания” и “оглашения” в человеческом обществе определяют взаимоотношения коллективного сознательного, в которое попадают все оглашения, и коллективного бессознательного, в которое попадают все умолчания, а многие оглашения проявляют себя не однозначно, попадая в те или иные информационные выкладки. Кроме того следует иметь в виду, что как в психике каждого человека существует внелингвистический уровень обработки информации в неких субъективных образах, так и в коллективном сознательном и бессознательном также существует внелингвистический уровень, также принадлежащий к умолчаниям и управляющий оглашениями.
В антикоммунизме марксизма — главная его тайна для толпы “коммунистов”, верующих марксистским вождям. Эта тайна сразу же обнажается, как только человек переходит от веры в марксистское предание к анализу его смысла в здравом уме и твердой памяти, рассматривая практические возможности организации общественной жизни и деятельности людей на основе следования марксистским воззрениям. Тут сразу всё марксистское дерьмо и выплывает наружу:
· Философия с основным вопросом: «что первично: материя или сознание?» — вредоносна. Общественно полезная философия должна иметь основным вопросом . Если основной вопрос в мировоззренческой системе поставлен как-то иначе и пропагандируется в обществе в качестве , то весь этот мусор препятствует предсказуемости последствий управленческих решений в обществе. Такое общество не способно к самоопределению целей своего развития, не способно к осуществлению избранных целей, не способно к анализу происходящего, что необходимо для коррекции управления. Вследствие этого оно утрачивает способность к самоуправлению и становится орудием в чужих руках.
· Политэкономия марксизма кроме того, что содержит явные ошибки [52], оперирует фикциями: “необходимое” и “прибавочное рабочее время”, “основной” и “прибавочный продукт” и т.п., которые не поддаются объективному выявлению и измерению в процессе общественного производства, распределения [53] и потребления.
По этой причине все политэкономические фикции не могут быть введены в практическую бухгалтерию, на которой строится управление
· Таким образом, из трех источников, трех составных частей марксизма остается только учение о социализме и коммунизме, как идеале общественной жизни без эксплуатации человека человеком, понятном и приемлемом трудящемуся большинству. При отсутствии же общественно полезной и работоспособной философии и политэкономии учение о коммунизме в марксизме просто — ловушка для легковерных и лодырей, которым что бы ни делать, лишь бы не работать, с какой целью они и устремляются в аппарат партий и государства и творческие союзы, подчиненные марксистской доктрине.
В этом и есть сущность марксистского антикоммунизма, построенного как господство рабовладельческих умолчаний над коммунистическими оглашениями.
Но коммунизму свойственно провозглашение равенства человеческого достоинства всех людей без исключения, скрытно подавляемое одуряющим основным вопросом философии марксизма и его противоестественной политэкономией; а также антинациональным интернацизмом-космополитизмом марксисткой “элиты” — в историческом прошлом вождей коммунистических Интернационалов от первого до четвертого.
Интернационализм в марксизме понимается двояко: сталинцами — как равенство человеческого достоинства всех людей во многонациональном человеческом обществе, в котором каждая из национальных культур обладает значимостью для развития всего человечества; троцкистами — как искоренение всех национальных культур с заменой их неким протезом культуры — якобы классовой безнациональной масс-культурой однодневкой, “пролеткультом” для рабочего быдла, в сведенного в трудовые армии.
Последнее в СССР очень ярко выразилось в 1920-е — начале 1930-х гг. в деятельности пролеткультовцев, рапповцев и всевозможных авангардистов в искусствах. Сталинизм, особенно после завершения Великой Отечественной войны, противостоял этому антинациональному мракобесию утверждением, что культура каждого из народов СССР должна быть социалистической по содержанию [54] и национальной по форме, а развитие всего множества культур должно протекать на основе их взаимного обогащения, что в перспективе вело к возникновению объединяющей народы, общей им всем культуры, без уничтожения национального культурного наследия их прошлого.
В этом отношении к национальным культурам — принципиальное отличие целей политики сталинизма, от троцкизма, нацизма и западных демократий. Троцкизм, нацизм, западная демократия отличимы друг от друга только средствами, которыми они искореняют национальные культуры. Но всем им свойственно одно: проведение в жизнь учения о примитивной масс-культуре и “элитарной” культуре правящей “элиты”, вне зависимости от того, делается это гласно или молчаливо.
Троцкизм в СССР искоренял национальные культуры гласно под лозунгом классовой борьбы уничтожением представителей прежних правящих классов и их культурного наследия, далеко не всегда антинародного. По умолчанию троцкизм искоренял национальные культуры насаждением — под надуманными предлогами, скрывающими истинную цель, — всевозможного авангардизма в искусствах, в подавляющем большинстве случаев [55] представляющего собой бессодержательный формализм или продукт извращенной и ущербной психики, в силу чего многое из того, что общепризнанно принадлежит сфере искусствоведения одновременно является и полем деятельности психиатрии.