Оглянись
Шрифт:
— Товарищ лейтенант, нам шиздец!
— Не ссы, Бенкеч! Морская гвардия не тонет!
— Какая еще морская гвардия? Я пехота, и мне до дембеля два месяца…
— Наши! Наши! — раздался крик сержанта Шарыгина. По дороге на бешеной скорости мчалась боевая машина пехоты. Ее пушка была повернута в сторону дувалов, разрывы снарядов разбивали глинобитные стены в щебень и пыль.
БМП поравнялась с Карицким, лежащим на грязном снегу, и остановилась. Малорослый, коротко остриженный офицер, едва высунувшись из люка, заплетающимся языком произнес:
— Чего
Это был командир роты старший лейтенант Сергей Звягин.
Бенкеч в одно мгновение запрыгнул на БТР, вытащил трос и метнулся к боевой машине. Ротный что-то крикнул своему механику-водителю, и БМП с утробным рычанием потащила бронетранспортер из кювета. Солдаты помогли медсестре взобраться на броню…
Нестеров нырнул в люк. Девушка, растирая руками лицо, сидела на своем прежнем месте. «Ничего, — подумал Нестеров, — ты еще с восторгом будешь рассказывать своим подругам про этот день».
Вся колонна батальона стояла на обочине дороги рядом с большим кишлаком, раскинувшимся у подножия голых, отшлифованных ветрами гор. Нестеров спрыгнул на землю и пошел к БМП. Звягин сидел на броне и протирал ветошью автомат. Нестеров молча протянул ротному руку.
— Спасибо, выручил.
— «Спасибо» в стакан не нальешь, — ответил Звягин. — Подойди к Воблину. Он хотел тебя видеть.
Начальник штаба стоял перед строем офицеров и что-то резко говорил Вартаняну. Увидев Нестерова, замолчал, но не изменился в лице.
— Цел, герой? Доложи, что с девушкой.
Нестеров хотел было ответить, но Воблин опять повернулся к строю.
— Ладно, потом!
Нестеров стащил с головы шлемофон, провел ладонью по влажным волосам, вынул из кармана измятую пачку сигарет и долго ковырялся в ней пальцами.
Наконец Воблин скомандовал «разойдись» и подошел к Нестерову. Обнял его одной рукой за плечи и повел вдоль колонны.
— Ну, расскажи, Нестеров, как там наша девчонка? Что с машиной?
— Вас что интересует в первую очередь — машина или девчонка? — вопросом на вопрос ответил Нестеров.
— Что с тобой? — Воблин отступил на шаг и, щурясь, взглянул на Нестерова. — Ты чем-то недоволен, лейтенант? Сознание затуманилось? «Духи» насмерть испугали, да?
— Не в этом дело. Я или выполняю боевую задачу, или обеспечиваю безопасность девушки. Делать одновременно и то и другое я не могу. Дайте команду, чтобы медсестру пересадили в другой бронетранспортер.
— А чем она тебе мешает?
— Она связывает меня по рукам и ногам. Вместо того чтобы нормально ответить на огонь противника, я беспокоился о том, чтобы ваша подопечная не промочила ноги и не поймала пулю.
— Ладно, хватит грубить, — охладил пыл лейтенанта Воблин. — Ничего, не развалишься. Медсестра остается в твоей машине. Надо уметь делать все, лейтенант. И воевать, и защищать. Ясно? Представь, что эта девушка — твоя сестра. Или… — Воблин мгновение подыскивал сравнение, — или твоя невеста.
— Хорошо, — кивнул Нестеров, прикуривая. — Уже представил. Разрешите идти?
Нестеров плелся к своей
Около бронетранспортера Нестерова окликнул голос:
— Закуривайте, товарищ лейтенант!
Шарыгин, сидя на броне, протягивал пачку сигарет.
— Накурился уже до одури, Шарыгин… Да ладно, давай твою отраву… Где эта немногословная красавица, мать ее за ногу…
— Ушла к начальнику штаба.
— А почему не спросила у меня разрешения? Ладно, скатертью дорога. Надеюсь, она больше не вернется, и мы сможем заниматься нормальной боевой работой.
— Это верно, — согласился Шарыгин, загоняя шомпол в ствол автомата. — Зря мы в канаве валялись. Надо было бы посадить Толяна за пулемет, а самим рвануть вперед, закидывая дувалы гранатами.
— Ну да, надо было… Только и остается фантазировать, каких бы мы шиздюлей навесили «духам».
Нестеров курил, глубоко и часто затягиваясь, глядя, как солдаты меняют сахар на анашу. По обочине шел Ашот Вартанян, крепко прижимая к груди банки с тушенкой и отбиваясь от наседавших на него мальчишек. «Азер! Азер!» — кричали они вслед офицеру. Ашот оборачивался, хмурил брови, делал свирепое лицо и матерился. Пацаны смеялись, улюлюкали, показывали непристойные жесты.
Криво улыбаясь, Ашот подошел к Нестерову:
— Маленькие волчата! Хотели тушенку умыкнуть. Один, юркий такой, хвать у меня из рук банку — и в толпу. Я за ним, а мне — подножку. Еле устоял… Гляди-ка, кого наш ротный в-ведет…
Звягин быстро шел вдоль колонны, а за ним едва поспевал старый афганец.
— Нестеров! — крикнул издали Звягин. — Где Алимов? Пусть переведет. Этот душара хочет нам что-то сказать.
— Бабок он хочет, по роже видно, — пробормотал Нестеров.
Исмаил Алимов, таджик по национальности, понимал дари и вполне справлялся с обязанностями переводчика. Солдат подошел к афганцу и протянул ему руку:
— Салам алейкум!
Афганец ответил на приветствие и торопливо заговорил, прикладывая руку к сердцу:
— Меня зовут Махмед Саид. Я дехканин, живу недалеко отсюда, на краю рисового поля. Недавно у меня родился третий сын. Ребенок здоров, но его мать чувствует себя очень плохо. Врачей у нас нет. Денег тоже мало. Мы очень бедные, а жена вот-вот умрет. Может, среди вас есть врач?
— Где медсестра? — спросил Звягин у Нестерова.
— У Воблина спроси.
— Давай-ка, Саня, найди ее, еще трех солдат с собой, и сходите к афганцу… Если, конечно, это действительно недалеко.