Огненная печать
Шрифт:
— Чушь какая-то… Ева, ты нас дурачишь? Антон, я, например, ей не верю, — растерянно улыбаясь, говорил Юрка.
— А ты поверь, — загадочно сказал ему Антон.
— Не понимаю, у вас у обоих, что ли, крыша поехала?! Кем вы себя вообразили? Подумайте, кто вас отпустит, да еще в начале первой четверти? Поучиться еще не успели, а уже на каникулы собрались! Я, конечно, только за, но вот, боюсь, директорша будет против того, чтобы половина нашего класса ни с того ни с сего отправилась в путешествие, как ты говоришь.
— Ты
— Да ну вас! — махнул Гислер рукой и встал. — Вашими фантазиями не насытишься.
— Юрик, ты что? Обиделся? — спросил Антон и тоже встал.
— Нет, я просто есть хочу, — пояснил он.
— Значит, ты не поплывешь с нами на теплоходе по Волге?! — сделала я удивленный вид.
— Какая Волга? Какой теплоход? — вспыхнул Юрка. — Может быть, мы еще на Луну полетим? Нет, сначала купим себе луноход, а потом полетим, ладно?
— Ты чего так завелся? — с какой-то надменной серьезностью поинтересовался Антон.
— Да надоело мне все! Мы ходим всюду, как три ненормальных сектанта. Вы толкуете о всякой там магии, о судьбах. Но если по правде, то ни черта в этом не смыслите. И потом, мне надоело, что вы в последнее время как-то странно друг с другом переглядываетесь…
— Юрик, ты что, ревнуешь? — неудачно пошутила я.
— Нет, Журавлева, — ухмыльнулся он в ответ. — Ты существо бесполое.
— Все, Гислер, — обиженно, но спокойно сказала я. — Ты хотел есть, так иди. Нам больше не о чем говорить.
— Ох уж, извините, что я не псих! — съязвил напоследок Юра.
— Извиняю, — тихо проговорила я. Гислер попросил Антона на пару слов, и они вместе ушли.
Дурацкий разговор все еще верещал в моих ушах. Вероятно, Юрке уже давно было не по себе от наших пространных бесед. Может быть, и вправду по школе уже ходили разные дурацкие слухи о нас троих. Я всего этого не знала, но, видно, Юре действительно лучше найти других друзей. Вскоре вернулся Антон и, вновь присев рядом со мной, спросил:
— Ева, неужели ты обиделась на то, что Юрик назвал тебя бесполым существом?
Я рассмеялась.
— Да нет. Просто это был повод к тому, чтобы наш спор не превратился в ссору.
— Но ведь он просто не знает о твоих способностях… Да и у меня к тебе есть кое-какие вопросы.
— Спрашивай, — разрешила я.
— Разве ты не знаешь, о чем я хочу тебя спросить? — слукавил он.
— Знаю.
— Ха! Тогда я не стану спрашивать, — отступил Красильников.
— А я отвечать… — заключила я. — Пойми, Антон, я никогда не смогу объяснить тебе тайну своих видений. Твое право — не верить мне.
— Но ведь что-то ты чувствуешь, когда они к тебе приходят! — страстно заявил он.
— Да, — вздохнула я и поднялась на ноги. Расправив крылья вместо рук, я твердо сказала: — Нечеловеческая уверенность — вот что сопровождает каждое
Антону, кажется, было достаточно сведений о моей паранормальности. Мы еще минуту смотрели на реку, а потом задумчиво побрели по пыльным улицам. И каждый из нас думал о невозможном, но тем не менее происходящем прямо на наших глазах.
— Что нас ждет на берегах Волги? — как будто в такт моим мыслям спросил Антон.
— Семь дней правды, — ответила я.
Многое в этом мире необъяснимо, многое теряется в догадках. И кажется мне, что нет ничего напрасного. Конечно, жаль, что Юрка не сможет увидеть всех чудес, которые нас ожидают… Но он сам сделал выбор, и его право — не замечать всех этих таинств и загадок. С Антоном мы распрощались до завтра.
— Почему ты не говоришь мне, какой предмет помог тебе обрести дар? — уже напоследок пожелал он узнать.
— Надо выждать некоторое время, — кратко объяснила я.
— Ты все-таки не доверяешь мне.
Я промолчала и, сделав рукой привычный жест «пока», побежала домой.
Сегодня утром за завтраком мама сообщила, что Софья Харитоновна ждет нас в гости. Как всегда, мама не могла отказаться от моего сопровождения. Поэтому полдня она терпеливо ждала, когда же я приду из школы. Разумеется, я задержалась, из-за чего настроение мамы стало на полтона ниже. К счастью, папа, в кои-то веки решив пообедать дома, был в хорошем расположении духа. В перерывах, когда газета переставала его интересовать, он уделял нам свое дорогостоящее внимание. Впрочем, так оно и есть: мой папа, Олег Владимирович, даже дома занимал высокий пост и вел себя по-директорски.
— Лена, дорогая, — допивая свой зеленый чай, говорил он маме, — зачем Еве твоя тетка? Может быть, она хочет как-то по-другому распорядиться своим свободным временем.
— Ах! Олег, ты опять пьешь этот чай. Как ты не запомнишь, что у тебя от него понижается давление, — заботливо пролепетала мама. Тут я поняла, что даже папа бессилен перед нашей кроткой мамочкой. Интересно, почему кротким, немного сентиментальным людям так легко удается властвовать? Посему, чтобы не нарваться на очередное недоразумение, я должна была выполнить эту свою еженедельную обязанность и все-таки навестить Софью Харитоновну.
— Дочка, что это у тебя на руке? Дай посмотрю, — неожиданно для меня заметила мама мою татуировку, которая внезапно оголилась, потому что браслет сполз на запястье.
— А!.. Это? — как идиотка, заулыбалась я. — Это так просто, рисунок…
— Сегодня утром, помнится, его у тебя не было. Когда же ты успела? — все больше напрягала она меня.
— В школе… на перемене… — сбивчиво говорила я, думая, как бы увернуться от зоркого и осторожного материнского взгляда. — Один парень нарисовал. Ничего страшного, это смывается.