Огненные острова

Швартц Ричард

— Он хочет попросить нас больше не откладывать отъезд, на самом деле он надеется, что мы уедим ещё в течение отрезка свечи, — она посмотрела на него своим чёрными глазами.

— Я бы выразил это более дружелюбно, — пожаловался Армин, заметил взгляд Лиандры и поспешно кивнул. — Но это правда. Хотя мне интересно, откуда она может это знать. Вы должны понимать, что Файлид не желает поступать так. Вы друзья, а друзей…

— … не выставляют за дверь, — закончила предложение Зокора. Она повернулась к Афале и указала на неё, потом на чашку кофе, которую я ещё держал в руке, а потом на себя. Афала поспешно налила

ей кофе. — Почему, собственно, нет?

— Потому что это было бы грубо, — с улыбкой объяснил Варош. Он встал позади неё и положил руку ей на плечо, как будто хотел успокоить.

При этом Зокора выглядел такой спокойной, словно камень. Но он ведь знал её лучше, чем кто-либо другой.

— Я не понимаю, — промолвила Зокора, принимая чашку от Афалы. — Вежливым нужно быть с врагами. А друзьям говорят правду.

— И что же это за правда? — спросил я, пока Армин ещё подбирал подходящие слова.

— В храме Сольтара прошлой ночью произошло чудо. Ангел смерти принёс Сольтару душу девушки-телохранителя. Теперь она, заключённая в белый мрамор, покоится у ног бога. На площади Дали собралось множество людей, которые хотят увидеть это чудо, — она посмотрела на меня и выгнула бровь.

— Это правда, эссэри, — поспешно продолжил Армин. — Там скопились тысячи. Говорят, что ангел смерти всё ещё в городе, сотни из них утверждают, что видели его.

Зокора подняла взгляд на Вароша и позволила себе улыбнуться.

— Храм Борона тоже почти не справляется с наплывом людей. Видимо, они полагают, что конец света близок, поэтому многие хотят облегчить свою душу.

— Священники моего бога известны своим терпением и основательностью, — ответил Варош. — Думаю, что все грешники получат заслуженное наказание, — он посмотрел на Лиандру. — Однако я бы посоветовал не показываться на улицах без вашего парика.

Когда Лиандра впервые вошла в Газалабад, на ней ещё не было парика. Из-за её волос и бледной кожи её приняли за белую женщину, согласно местным легендам, ещё один предвестник божественной юрисдикции. Уже тогда десятки людей обратились в храм Борона, чтобы исповедовать свои грехи.

— При других обстоятельствах я бы тоже этому улыбнулся, — смущённо произнёс Армин. — Только религиозное рвение редко основано на здравом смысле. Пока что ситуация ещё спокойна, но уже курсируют первые слухи, — он посмотрел на меня округлившимися глазами. — Это Наталия, не так ли эссэри?

— Да, — резко сказал я. — Он захотел её, вот я и отнёс её к нему.

— Вы действительно положили её к его ногам? — спросил он всё ещё тем же странным, преисполненным волнения голосом.

— Да, — вздохнул я. — Боюсь, я немного на него рассердился, — я пожал плечами. — В чём проблема? Священники проведут для неё ритуал, и если Сольтар будет милостив, то придаст её душе форму белой совы. Ей бы это понравилось.

— Но она из камня и спит у его ног, — он заламывал руки. — Разве вы не понимаете? Она стражница. Она держит в руках серебряные кинжалы и будет умрать за него, раз за разом, пока не закончится война!

В то время как мы бестолково на него уставились, глаза Серафины расширились, а её рот округлился.

— Боги! — выдохнула она. — Знак стражницы!

— Просите, — вежливо сказала Лиандра, но голосом, который не принимал ответа «нет». — Не могли бы вы объяснить нам, что именно

это значит.

Армин открыл рот, снова закрыл и в ожидании помощи, посмотрел на Серафину.

— Хелис?

Она тоже заговорила довольно нерешительно.

— Это местная легенда. Пророчество.

Я тихо вздохнул. Даже если совсем недавно якобы сбылось одно пророчество, я скептически относился к такому роду вещей. Эссэра Фала, бабушка Файлид, поделилась со мной именно этим пророчеством. Оглядываясь назад, оно казалось вполне понятным, но прежде, чем это случилось, его невозможно было интерпретировать. Теперь же слова пророчества казались мне насмешкой. Какая польза в таком знание, если понимаешь его только после того, как всё закончилось?

— Это отрывок из книги богов.

— И о чём же в нём речь? — сердито спросил я.

— Придёт время, — произнесла она по памяти, — когда между самими богами будет разногласие. Сольтар будет плакать кровавыми слезами, а у его ног будет покоиться чистая душа для его защиты.

— Это за чепуха, — возразил я. — Я изучал письмена Сольтара, но никогда не встречал такового отрывка. Или слышал о книге богов.

— Я слышала об этой книге, — к моему удивлению отозвалась Лиандра. — Это скорее апокрифическое собрание текстов, содержание которых слишком запутано, чтобы иметь смысл, — она пожала плечами. — Чуть более тысячи лет назад кому-то пришла в голову идея записать бредни душевнобольного, ошибочно предполагая, что так откроется будущее, — она непонимающе покачала головой. — Если на протяжении многих лет собирать небольшие фразы, то со временем то или иное обретёт смысл, но это остаётся лишь совпадением.

— Что значит апокрифическое? — спросил я.

Она выглядела удивлённой. Но почему? Это ведь она получила храмовое образование и знала заумные слова, а не я.

— Туманное.

— Спасибо, — поблагодарил я и повернулся к Зокоре. — Ты была в храме. Сольтар плакал кровавыми слезами?

— Нет, — промолвила она. — А если и плакал, то я их не увидела.

Я в этом сомневался, от взгляда Зокоры почти ничто не ускользало.

Теперь я обратился к Армину.

— Всё это конечно прекрасно, но какое отношение имеет к нам?

— Как вы уже часто замечали, о господин трезвого ума, мы суеверный народ, — смущённо ответил он. — Вы знаете, каково это, когда в одном месте собирается много людей. Каким-то образом разум сводится к тому, что может предложить самый низший из толпы.

Не взирая на все пророчества, это, несомненно, было правдой.

— Уже ходят слухи, что ангел смерти связан с таинственным беем, именно тем, кто вручил священнику нить, с помощью которой Надежда Газалабада избежала верной смерти.

Надежда Газалабада было ещё одним прозвищем Файлид.

Он снова заломил руки и выглядели почти что отчаявшимся.

— Эссэри, моя львица опасается, что уже скоро кто-то начнёт указывать на вас пальцем.

— Я не ангел смерти.

— Может, вы и правы. Но это была ваша нить. И это достаточно близко к правде, — заметил Армин, в то же время избегая моего взгляда. По крайней мене, эссэра Фала была убеждена в том, что я был этим ангелом смерти, видимо, втайне они с Файлид тоже в это верили. — Как бы то ни было, эмира опасается, что если вы останетесь в городе ещё дольше, то могут начаться беспорядки.