Шрифт:
Герберт Франке
Огненные змеи *
Пер. Р. Рыбкина
Кай привел алмазный бур в действие. Вибрация ощущалась сквозь скафандр и проникала тихим жужжаньем в уши.
– Сколько у тебя уйдет времени?
– спросил Бен.
– Стенка из иридия, - ответил Кай.
– Он не очень твердый. Минут десять, я думаю.
Бен беспокойно огляделся вокруг. Они находились сейчас снаружи космической
Бур работал ровно, без сбоев. Кольцо металлического порошка вокруг алмазного наконечника становилось все шире.
* Пер. изд.: Franke G. W. Gliihende Schlangen: Der griine Komet. Wilhelm Goldmann Verlag, Munchen, 1982.
– Надеюсь, они нас не услышат, - сказал Бен.
– Через несколько минут я просверлю стенку насквозь. Водород из станции вырвется наружу, и наши "друзья" уснут. Им бы...
Бен не кончил фразы, и Кай услышал, как он закричал. Кай оглянулся и увидел опасность. В металлической поверхности ползли, быстро приближаясь к обоим, две раскаленные добела полосы длиной метра в три каждая. Друзья начали отступать, однако огненные змеи не отставали. Снаружи по металлу ничего не ползло, просто он накалялся и жар двигался за ними.
Сперва уходить от раскаленных полос было не трудно, полосы ползли медленно. Но скафандры мешали двигаться, и было нелегко отрывать от металла корпуса электретовые подошвы. Бен явно ослабел - измерительное устройство выпало у него из рук. Добела раскаленная полоса достигла устройства через две секунды. Оно накалилось, стало прозрачным на какой-то миг, а потом, сплавившись, превратилось в бесформенный комок.
Не останавливаясь ни на мгновение, все время петляя, Кай и Бен двигались по металлической стене спутника, и жар неумолимо за ними следовал. Мозг Бена лихорадочно работал. Бен знал: силы у него на исходе. И тут его осенило.
– Подойди ко мне ближе, Кай!
– крикнул он.
А потом сам побежал к
Обернувшись, Кай увидел, что Бен сидит на металлической поверхности, но змеи раскаленного металла к нему больше не ползут. Пышущие жаром полосы не исчезли, однако остановились теперь на месте.
– Что ты сделал?
– спросил, прерывисто дыша, Кай.
– Сверли, пожалуйста, дальше, - сказал Бен.
– Нельзя терять ни секунды.
Бур, совсем не поврежденный, вошел в прежнее углубление. Кай включил его, и бур зажужжал снова.
– Иридий плавится при температуре две тысячи четыреста сорок градусов, - стал объяснять Бен.
– Металл раскалился добела; это значит, что температура достигла самое меньшее тысячи восьмисот градусов. Я подумал: если мне удастся сделать так, чтобы полосы пересеклись, тепловая энергия в точке пересечения сложится, металл в этой точке станет жидким, водород вырвется наружу и экипаж станции будет выведен из строя. Вот зачем я пробежал между тобой и полосой жара. И хотя раскаленные полосы не пересеклись, та, что ползла за тобой, остановилась. Похоже, пересечение полос предотвращается автоматически. Но благодаря тому, что я провел перед твоей свою полосу, твою удалось остановить. Вот зачем я сделал поворот, подбежал к полосе, которая ползла за тобой, и перепрыгнул через нее. Сейчас обе полосы заблокированы. Сделать это оказалось совсем просто.
Кай молча кивнул. Опять вставил бур в уже глубокую ямку. Минуты тянулись бесконечно. Вдруг что-то вырвало бур у него из рук и унесло в пространство.
– Что случилось?
– испуганно спросил Бен.
– Бур нам больше не нужен, - успокоил его Кай.
– Я просверлил насквозь. А водород, вырвавшись наружу, унес его с собой. Теперь мы можем войти в станцию, ничего не опасаясь.
Он смотрел на две неподвижные изогнутые полосы: белый цвет на глазах у него стал оранжевым, оранжевый перешел в красный, а красный стал темнеть, пока наконец не исчез совсем. После этого Кай поспешил вслед за Беном: тот шел на солнечную сторону станции, туда, где был вход.