Шрифт:
ОГНЕННЫЙ ДОЖДЬ
Туннель запасного выхода извивался, словно раненая змея. Строители специально проложили эту бетонную трубу таким образом – чтобы задержать ударную волну от взрыва, если таковой случится вблизи убежища. К счастью, взрывы миновали эту часть необъятной пустыни. В туннеле было темно – освещение сдохло еще лет двадцать назад. Чинить было некому. Последний электрик умер за год до поломки, проклиная это убежище и всех, кто жил в нем. Примерно тогда же взорвался склад боеприпасов, расположенный
Ворон уже почти полчаса пробирался по этой бетонной кишке, постоянно спотыкаясь в кромешной темноте. Каждый раз, когда нога задевала за крупный кусок, он мысленно посылал проклятья вожаку следопытов – Сыщику, который запретил пользоваться факелами в запасном выходе. Маскировка, видите ли. Какая, к чертям, маскировка на глубине в тридцать метров? Кто увидит этот свет? Но – начальник всегда прав. Сам Ворон ходил в следопытах всего второй год. Ему было двадцать пять, и пока рано было обсуждать приказы начальства, Сыщик ему так и сказал, провожая в дорогу.
Задумавшись о своей карьере, Ворон зацепился наплечной сумкой за неведомо откуда взявшийся железный прут и чуть не растянулся на бетонном полу во весь свой двухметровый рост.
За его спиной тихо хихикнули.
– Эй, Слепой! – мрачно позвал Ворон, останавливаясь и поправляя винтовку, что висела у него на плече.
– Чего, – недовольно откликнулся из темноты ломающийся подростковый голос.
– Почему тебя Слепым прозвали? – спросил Ворон, пытаясь снять сумку с железного прута.
– Да все уже знают.
– Я редко бываю дома. Ты знаешь, я брожу целыми неделями по холмам вокруг убежища и мало что знаю о жизни внутри, – Ворон освободил сумку и, пригнувшись, двинулся дальше.
– Ну, я с детства плохо вижу. Не так плохо, как Очкарик, но все же не могу быть Воином или Следопытом. Вот поэтому-то Седой и стал учить меня читать. Правда он сам сказал, что от этого зрение еще хуже станет.
– И чего, много ты прочитал? – усмехнулся Ворон.
– Ну, все, что было в Доме, прочитал. Кстати, твой друг Соленый, обещал мне книжек принести из заброшенных Домов. Что-то его давно не видно.
Ворон остановился и пошарил в темноте рукой. Нащупав хрупкое плечо подростка, он ухватился за него и притянулся к себе.
– Тихо! Соленый ушел, – жарко зашептал он прямо в ухо Слепому.
– Знаю, на север, он мне сказал что, когда вернется, книг принесет.
– Соленый трепло, – процедил Ворон сквозь зубы, – он ушел на восток за деревом, понял? Никаких книг там нет. Молчи о севере, а то Сыщик упрячет тебя на нижние уровни до возвращения Соленого.
Слепой вырвался и стал тщательно расправлять куртку тяжело сопя.
– Ладно, – наконец
Ворон отвернулся и снова нырнул в темноту. Некоторое время они шли молча, спотыкаясь и тяжело дыша. Наконец, оценив расстояние до светлого пятна, следопыт попросил:
– Расскажи о войне. Не так скучно будет идти.
– А чего рассказывать-то. Все знают.
– Я не знаю, – раздраженно откликнулся Ворон, – интересно мне.
– Ну, – протянул Слепой, – сначала была бомба. Ядерная. Сильная, то есть очень. Потом ее скинули на один большой Дом. А семьи этого Дома обиделись и тоже сделали бомбу. Сильнее, чем ядерную, но не такую вредную и кинули ее в ответ. Вот. А потом этими бомбами стали кидаться все. И вместо Большого Зеленого Дома стала пустыня. Или просто Выжженная земля. Как у нас.
– У нас холмы, – сказал Ворон, отшвыривая ногой, кусок бетона, – а все это я и сам знаю.
– Ну, я же говорил, все знают.
– Я думал, в книгах много про войну написано. Правдиво – почему война, зачем? Как раньше было?
– Так оно и написано, – Слепой тоже пнул камень, старясь отбросить его подальше, – только мне эти книжки Седой не дает читать.
– А почему?
– Говорит, рано мне еще знать, – Слепой пнул ногой еще один кусок бетона и тот с легким шорохом канул во тьму, – воду искать не рано, а знать рано!
– Слепой, тебе, сколько лет-то?
– Шестнадцать, – огрызнулся Слепой, – а что?
– Какого рожна тебя послали за водой?
– Да рисую я неплохо. Карту начертить могу. И написать, где воду нашли. Если в каком доме найдем записи – прочитаю. Может, там о воде есть. Помнишь, как в прошлом году Длинный и Очкарик старый дом нашли, а под ним пару цистерн? Если бы Очкарик не прочитал дневник, цистерны ни в жизнь бы не нашли.
– Помню, – Ворон помолчал, – здорово это – уметь читать.
– А ты не умеешь? – изумился Слепой.
– Не умею. А чего ты удивляешься, из нашего Дома только Седой, Старик, Сыщик и Очкарик умеют читать. Ну, еще ты. Пять человек из полста.
– Ну, я думал все следопыты умеют читать и карты составлять. Считать-то ты умеешь.
– Не все, – Ворон снова споткнулся и тихо выругался, – считать-то все умеют, иначе запасы не рассчитаешь для похода. А карты чертит Сыщик. Мы ему рассказываем, а он чертит.
– А на фиг он их чертит, если вы читать не умеете?
– А он на них не пишет. Рисует значки, которые мы знаем.
Ворон зацепился ногой за кусок железной трубы, брошенной здесь неизвестно кем, и с размаху упал на колени.
– В душу твою собачью мать! – выругался следопыт, поднимаясь с колен – руки все расцарапал!
– Чего ты спотыкаешься то все время? – Слепой протянул ему руку. Ворон с усмешкой взялся за хрупкую руку подростка своей мускулистой лапищей и встал.
– Я в темноте плохо вижу, – Ворон подобрал с пола мешок и винтовку.