Огненный колосс
Шрифт:
Чеченец Мурза без всяких напрягов завалил самоуверенного здоровяка Вову-Молота, что было довольно неожиданно!
Но зрелище, организованное банкиром, еще не закончилось.
Мурза внимательно посмотрел на стены.
Увидев крохотный зрачок скрытой камеры, он вернулся к жертве.
Рывком перевернул еще дергающееся в предсмертных судорогах тело бомжа на живот. Двумя сильными ударами своего кинжала Мурза отрубил голову бродяги. Поднялся, держа ее за немытые, сальные волосы, и протянул к камере. Затем бросил голову за спину, она, как мяч, покатилась, оставляя широкий кровавый след на полу,
Протер кинжал и руки об одежду обезглавленного противника, вложил его в ножны, поправил рубашку и пошел в сторону кабинета, в туалет которого метнулся не выдержавший позывов желудка Игорь Владимирович Басманов. Он повис над унитазом, зашедшись в желчной рвоте.
В коридор к Мурзе вышел Хоза Умаров.
Он широко и хищно улыбался. Подойдя к Баркаеву и взяв того за плечи, восторженно воскликнул:
— Ай, молодец! Ай, истинный джигит! Только так следует поступать с врагом! Только так! Тебя ждет большое будущее, Мурза, а я тебе с этого времени — кунак! Клянусь! И благодарю за доставленное удовольствие. Такое я давно не видел! Иди, брат, сейчас с Халилем. На тебе кровь, обмойся, переоденься. Халиль! — позвал Хоза своего верного помощника.
— Я, господин! — ответил неизвестно откуда появившийся араб.
— Отведи моего друга, ты слышал, как я назвал его, ибо теперь это так, в его комнату, пусть приведет себя в порядок. После этого в кабинет к боссу!
— Хоп, шеф! Все будет исполнено!
Хоза обратился к Баркаеву:
— К Хозяину, брат, оружия брать не надо!
— Я тебя понял, брат! — ответил Мурза.
— Ну и отлично! Халиль?
Араб повернулся к чеченцу, вытянув руку в сторону конца коридора, предложил:
— Идем, брат?
Мурза молча, не глядя на поверженного им противника, пошел впереди араба.
Шеленгер осмотрел подельников, спросил:
— Ну как вам, друзья, зрелище? Одного компаньона мы видим, как вывернуло.
— Да я в порядке. Сам не знаю, как со мной это произошло, — ответил вышедший из туалетной комнаты Басманов, — наверное, оттого, что подобное натурально впервые вижу.
Банкир улыбнулся:
— Мы все понимаем, Игорь Владимирович, не надо объяснений! Я хочу знать мнение каждого о Мурзе, нашем чеченце.
Первым высказался Максимов:
— Чечен провел акцию классно, поверьте старому профессионалу! Только откуда он взял кинжал?
— Это я приказал положить его в комнату, — ответил Шеленгер, — бомж намеревался применить нож. Не мог же я дать ему фору?
— Понятно.
Генерал Кедров, прикуривая сигарету, проговорил:
— Если нам удастся приручить этого волка, то за нужный результат можем не сомневаться, естественно, при постоянном контроле над чеченом и сдерживании его диких порывов!
Шеленгер подвел итог:
— Итак, все ясно! Мнения насчет объекта, считаю, у всех совпали! Не так ли?
Компаньоны ответили утвердительно.
Банкир продолжил:
— Тогда закончим сегодняшнюю встречу. Кедрова прошу остаться, остальные могут заняться своими делами.
Шеленгер лично проводил каждого до автостоянки, там попрощался с ними. Возвращаясь, приказал одному из своих помощников вместе с Халилем, как тот освободится, убрать труп бомжа, вывезти из усадьбы и сжечь его где-нибудь на свалке.
Помощник Хозы, Халиль, доложил, что Мурза Баркаев ждет вызова.
— Пусть зайдет, — приказал банкир.
Мурза вошел, встал у входа, молча переводя свой змеиный взгляд с Шеленгера на генерала с синими лампасами на брюках.
Банкир указал чеченцу на стул возле рабочего стола:
— Присаживайся, горец! Ты должен благодарить меня, Мурза! Если бы я не приказал вооружить тебя кинжалом, неизвестно, чем могла закончиться ваша с громилой Молотом схватка.
Баркаев ответил спокойно, уверенно:
— Этот Молот умер бы в любом случае! Даже имея при себе пистолет! Но… спасибо за заботу!
— Ты так уверен в себе?
— Да!
— Что ж, это, с одной стороны, неплохо. Но с другой стороны, как бы уверенность в своих силах не переросла в самоуверенность и не сыграла бы с тобой злую шутку…
Мурза ответил:
— Я умею рассчитывать свои силы и отличаю сильного противника от всякой ботвы! Но, как я думаю, вы освободили меня из СИЗО не для того, чтобы устроить гладиаторский бой с каким-то накачанным идиотом? Я не прав?
Банкир внимательно посмотрел на Мурзу, как бы принимая окончательное решение, затем перевел взгляд на Кедрова. Тот утвердительно кивнул головой, будто заранее соглашаясь с тем решением, которое уже принял босс.
Шеленгер резко встал, подошел к Баркаеву:
— Слушай, Мурза, меня очень внимательно. Слушай то, что я хочу тебе предложить…
Шеленгер вкратце изложил Баркаеву план, в котором чеченцу отводилась одна из главных ролей. Закончил свой монолог словами:
— Итак, ты должен, возглавив подготовленный отряд, резко обострить обстановку в Чечне, тем самым оттянуть на себя силы специального назначения Федерального Центра, в частности бригаду спецназа Службы по борьбе с терроризмом, которая дислоцируется недалеко от Москвы. Оттянуть и вести, постоянно пополняя свои ряды, активные боевые действия, как против армейских подразделений, так и против тех бывших полевых командиров, которые сложили оружие! Ты должен посеять в республике панику и создать миф о собственной непобедимости. Это очень разозлит Федеральный Центр, что нам и надо! Жестокость — твой главный козырь, твое имя мирное население должно произносить с ужасом. Если выполнишь все вышеизложенное, ты, Мурза Баркаев, станешь очень богатым и, подчеркиваю это, — свободным человеком. Сможешь перебраться из страны, куда ни пожелаешь, где жить в роскоши со своей прекрасной Эльзой. Если же ты, согласившись на нашу совместную работу, решишь начать свою собственную игру, чтобы, скажем, попросту сбежать от нас, то погибнешь сам и погубишь свою супругу с будущим ребенком. Мое слово!
Мурза поднял руку:
— Меня предупредили, что вы не любите встречных вопросов, и все же позвольте один?
Шеленгер разрешил.
— А что, босс, произойдет, если я вообще ни на что не соглашусь?
Банкир взглянул на Баркаева, ответил:
— У тебя, Мурза, как это ни печально, нет выбора! И больше вопросов, ответы на которые очевидны, не задавай! Зачем заниматься бессмыслицей?
— Я все понял, босс!
Мурза склонил голову, как бы показывая, что вынужденно, но он подчиняется судьбе!