Огненный волк
Шрифт:
Огнеяр снова повернулся к воротам и стал смотреть на улицу, полную народом. Скородум и Дарована ничего не ответили на его речь, стараясь успеть ее обдумать хоть немного. Скородум и раньше считал Огнеяра правым. А Дарована вдруг подумала — а зачем он сказал им все это? Зачем ему дружба ее отца? Почему Стая с радостью выбежала во двор и выстраивается напротив Скородумовой дружины, на ходу оправляя пояса и оружие? Она боялась его глаз и клыков, за клыки посчитала его зверем и не разглядела чисто человеческой черты — он не хотел быть один. Всегда Огнеяр искал людей, хотел понимать их и быть понятым. Он готов был к дружбе и находил ее, если не мешал страх и предубеждение против
Понимание этого вдруг так ясно вошло в сознание Дарованы, что она охнула от удивления — как же раньше не догадалась? — поднесла ко рту руку, выглянула из-за плеча отца, стараясь увидеть Огнеяра. Но велишинцы за воротами разом закричали — к княжьему двору подъехал Неизмир.
Едва въехав во двор, Неизмир глянул на крыльцо и побледнел, невольно натянул поводья, конь его заплясал на месте, передние ряды дружины наткнулись на него и смешались.
Князь не увидел ни Скородума, ни княжны, ни бояр. Он увидел одного Дивия. Перед ним был оборотень, даже не такой, каким Неизмир видел его в последний раз, в день того поединка, а такой, каким он являлся отчиму в дурных снах — ярость зверя, соединенная с силой бога. Дивий стоял на крыльце, положив руки на резные перила, и его горящий взгляд с красной искрой на дне был устремлен прямо на Неизмира.
Наткнувшись на этот взгляд, как на раскаленный клинок, мгновенно облившись холодным потом, Неизмир растерялся — ему казалось, что он спит и снова видит дурной сон, что злая ворожба запутала его путь и вместо Велишина привела прямо в логово оборотня… что Дивий уже успел захватить Велишин и он приехал прямо ему в пасть.
— Здравствуй, князь Неизмир Чуроборский! — как из тумана услышал он чей-то голос.
Но губы Дивия были плотно сжаты, это сказал кто-то другой. С трудом оторвав взгляд от оборотня, Неизмир увидел возле его плеча знакомое лицо князя Скородума, его высокую шапку, седые усы и красный нос.
— Здравствуй, князь Скородум Глиногорский! — привычно ответил он на приветствие и тут же заговорил, опомнившись: — Но не лгут ли мне мои глаза? Кого я вижу рядом с тобой?
— Разве память твоя стала так плоха? — с грустным участием ответил Скородум. — Ведь это твой пасынок, двадцать лет проживший с тобой под одной кровлей. Это сын твоей жены, княгини Добровзоры, — Огнеяр, внук Гордеслава.
Неизмир молча смотрел на Дивия, и красный тяжелый взгляд жег его огнем, рубил топором, заставлял дрожать. Слишком давно он не видел оборотня — забыл, какая страшная Бездна [189] глядит из его глаз.
189
Бездна — первобытный хаос, противостоящий упорядоченному миру — «белому свету»
— Войди в мой дом, князь Неизмир! — тем временем позвал его Скородум. — Нам всем есть о чем поговорить.
— Нет! — вдруг выкрикнул Неизмир, словно очнувшись, и в бешеной ярости затряс головой. И этот красноносый скоморох, обещавший дружбу и помощь, пошел против него! — Я не войду в твой дом, пока в нем оборотень! Он отвергнут богами и людьми! Душа его черна! Он — зверь, нечисть в человеческом обличье! Он — гибель для всех живых!
Огнеяр сильнее сжимал пальцы, лежащие на резных перилах — еще немного, и по резьбе побежали бы трещины. Этого он ждал. Ему было тяжело слушать отчима, но это было то, чего он хотел. Пусть Неизмир наконец обвинит его перед людьми в том, в чем
— Так ты обвиняешь меня в том, что я оборотень, князь Неизмир? — наконец заговорил он сам. Широкий двор был полон людей, но стояла такая тишина, что слышно было только позвякивание упряжи переминавшихся коней и голос Огнеяра. — Это правда, но от этого я никогда не отказывался. Никогда в моей жизни. Ты говоришь, что я отвергнут богами и людьми. Но боги дали мне победу в поединке перед их ликами. Скажи, какое зло я причинил тебе, — и я отвечу тебе за него.
Неизмир молчал, задыхался, грудь его словно стиснули раскаленные клещи, голова кружилась, перед глазами повис какой-то горячий туман. Земля плыла под ногами его коня. Казалось, не один, а сотни оборотней окружили его со всех сторон, все они тянут к нему когтистые лапы, разевают жадные клыкастые пасти, красные взоры их жгут, как угли.
— Дарована! — вдруг услышал он возглас Светела и немного опомнился. — Княжна, ты вернулась!
— Да, моя дочь вернулась, — вместо княжны ответил Скородум. — Ей не причинили вреда. Более того — Огнеяр избавил меня от ошибки. Я обещал отдать тебе мою дочь в жены, Светел, сын Державца. Я не отказываюсь от моего обещания, ты получишь мою дочь, если сама она не откажет тебе. — В подтверждение своих слов Скородум поднял безвольную руку дочери, показывая блестящий янтарно-золотой браслет на ее запястье, знак того, что она свободна выбирать жениха. — Но теперь я буду знать, что отдаю ее не наследнику чуроборского стола.
Светел вздрогнул, как от удара плетью. Значит, Скородум на стороне оборотня.
— А раз мне не причинено вреда и не нанесено обид, я не собираюсь идти войной на личивинского князя, — окончил Скородум и кивнул на Огнеяра. — И я буду рад, если вы здесь, в моем доме, помиритесь с ним и признаете его права на чуроборский стол.
Скородум и сам не верил, что примирение возможно, но долг хозяина обязывал его сказать эти слова.
— Никогда! — прохрипел Неизмир, с трудом разжав зубы. Судорога сводила ему челюсти, он едва сдерживал дрожь. — Никогда я не помирюсь с оборотнем, сыном Подземной Тьмы! Ему нет места на земле, пока я жив!
— Одному из нас нет места на земле, — ровным голосом подхватил Огнеяр, но именно после его слов Дароване стало по-настоящему страшно. Теперь она полностью осознала, что они означают. — Если моя жизнь мешает тебе, князь Неизмир, — попробуй взять ее. Мы не будем напрасно проливать кровь личивинов и дебричей. Тебе нужна только моя жизнь. Мне не нужна твоя. Но ты не можешь ходить по земле одновременно со мной, и я вызываю тебя на поединок. Пусть останется один из нас, и земля вздохнет спокойно.
Светел при этих словах подался вперед вместе с конем. Огнеяр бросил взгляд в его сторону, и Светел замер, будто наткнулся на железную стену.
— А ты стой! — коротко и грубо бросил ему Огнеяр. — С тобой я уже бился.
Светел покраснел от гнева и стыда, вспомнил холод лезвия возле своего горла.
— Нет чести в таком поединке! — выкрикнул он. — Тебя не берет оружие! Тебя нельзя убить!
— Да, меня нельзя убить простым оружием, — согласился Огнеяр. — И вы оба это хорошо знаете. И я обещаю при всех этих людях, смолятичах и дебричах. — Огнеяр обвел взглядом широкий двор, где стояли его Стая, ближние дружины Неизмира и Скородума, а в воротах толпились велишинцы, раскрыв рты от удивления. — Я буду драться тупым оружием. И признаю себя побежденным, если князь Неизмир сумеет опрокинуть или обезоружить меня. Тогда я уйду, и пусть меня сожжет в пепел Пресветлый Хоре, если я еще когда-нибудь появлюсь в пределах дебрических земель!