Огнерожденный
Шрифт:
И снова подмастерье удивился. Оказалось, что дом вора был вовсе не маленький. Дома, стоящие по бокам убогой хижины, на самом деле оказались ее частью. Все три строения объединялись в одно, образовывая просторное жилище, вполне достойное богача.
Пройдя несколько комнат, Фарах понял, что попал во дворец. Стены и пол украшали дорогие ковры, столики ломились от посуды из серебра и золота. Стены затянуты в шелка, а потолок тщательно выложен мозаикой из цветного стекла. Подмастерье, затаив дыхание, разглядывал украшения. В таких богатых домах ему еще не
Косар, знакомый Танвара, оказался невысоким человечком с худым и подвижным лицом. На вид ему было лет сорок, не больше. Он ждал гостей в глубине дома, в большой и прохладной комнате с распахнутыми окнами. Они вели в небольшой дворик, устроенный прямо в центре дома и заросший раскидистыми кустами горного чая.
Когда гости вошли, хозяин поднялся с подушек и приветственно махнул рукой.
– Танвар! Рад тебя видеть! – сказал на северном языке. – Ты быстро вернулся!
– И, увы, быстро уйду, – ответил северянин, кланяясь Косару.
– Что случилось? – нахмурился вор, откровенно разглядывая рассеченную щеку северянина. – У тебя неприятности?
– Есть немного, – признался Танвар. – Но не те, о которых ты подумал, уважаемый Косар.
– Кто осмелился поднять на тебя руку? Надеюсь, это не мои "кулачки"?
– Нет, нет. Мы шли с караваном, на него напали разбойники. Судя по всему, это были деревенские мужики, взявшиеся за дубину от нищеты.
– Где это было? Когда?
– Вчера ночью. В дневном переходе от Башмина.
– Совсем обнаглели, – сказал Косар. Он нахмурился, губы сжались в узкую полоску. – Надо бы ими заняться.
– Поздно, уважаемый Косар, – сказал Танвар и откашлялся. – Пришлось их отправить к благому Энканасу. Всех.
Косар косо глянул на северянина, скользнул взглядом по Фараху…
– Ты человек дела, – сказал он. – Раз уж взялся, – сделаешь.
– Точно так! – рассмеялся северянин. – За мной должков не водится!
Вор улыбнулся уголками губ и Фарах понял, что ответ Танвара ему понравился.
– Неплохо, неплохо, – сказал Косар. – Надеюсь, ты так относишься ко всем делам. Кто это с тобой?
– Это? – Танвар обернулся к Фараху, стоявшему позади и благоразумно державшему рот на замке. – Это подмастерье.
– Твой?
– Мой.
Косар хихикнул и погрозил пальцем северянину.
– Воруешь у меня людей, да? Самых лучших забираешь! Парень-то – красавец, богатырь! Заморишь ты его в своих снегах. Может, оставишь мне? Чувствую, далеко этот малец пойдет.
Танвар наклонил голову и нахмурился. Фарах похолодел. На секунду ему показалось, что Танвар сейчас согласится с предложением Косара и оставит его здесь. Скинет с себя обузу и пойдет своей дорогой…
– Уж извини, Косар, – сказал северянин, – не выйдет. То мой должок. А должки, как ты знаешь, я всегда плачу.
– Ну, нет, так нет. – Спокойно ответил вор. В его взгляде скользнуло разочарование, но он по-прежнему улыбался. Фарах тихо выдохнул и прикрыл глаза.
– Ах! – всплеснул руками Косар. – Садитесь гости дорогие! Что же это вы стоите, простите
Танвар подошел к подушкам, разбросанным на полу, и тяжело опустился на одну из них. Фарах сел рядом – прямо на пол.
– Ратан! – Крикнул вор, – Ратан! Неси стол, еду, вино! Будем принимать гостей!
Где-то в глубине дома зазвенел колокольчик, и через минуту в комнату вошли четверо слуг. Они принесли большой стол на маленьких ножках, еду, питье и все что полагается для хорошего застолья. Они так быстро все расставили по местам, что Фараху показалось, что стол накрылся сам собой – словно по волшебству. Он и глазом не успел моргнуть, а Косар уже разливал вино по дорогим стеклянным чашам – бокалам.
Фарах хотел спросить, есть ли что-нибудь попить кроме вина, но получил ощутимый толчок локтем от Танвара и понял, что лучше молчать.
Он ел и пил, ничуть не стесняясь – от традиционного угощения гости не отказываются. Так что Фарах налегал на еду и помалкивал.
А вот Косар и Танвар не молчали. Напротив, они непрерывно болтали, словно старые знакомые, встретившиеся после долгой разлуки: о погоде, о ценах на оружие, о путешествиях…. О деле ни слова.
Плотно поужинав, перешли к вину. Тут Танвар, наконец, завел разговор о делах. Наполнив бокал, он сделал из него большой глоток, и сказал Косару, что ему надо срочно уехать из города. Срочно – значит утром. Вор немного помялся и пообещал, что утром гости покинут Башмин. Он попытался расспросить северянина о делах, что требуют столь срочного отъезда, но северянин уклонился от расспросов. Ловко перевел разговор на ночное нападение разбойников, и тут же стал в подробностях расписывать стычку. Делал он это с таким жаром и пылом, что Косару не удавалось ни словечка вставить в этот поток красноречия.
Фарах слушал эти речи, но нисколько не волновался. Он уже понял, что болтливость Танвара – всего лишь маска, под которой он прячет свое истинное лицо расчетливого воина. Говорил северянин быстро, размахивал руками, но Фарах знал – ничего лишнего не сболтнет.
Со спокойной душой подмастерье потягивал слабое винцо и не вмешивался в разговор. Он с удивлением отметил, что это вино не имело ничего общего с напитком караванщиков. Это вино было совсем другим, – терпкое, душистое и сладкое. Оно пилось легко, как вода, и Фарах все пил его и пил, пока не оказалось, что кувшин опустел. Подмастерье потянулся за вторым, стоявшим в центре стола, покачнулся, смахнул локтем чашку со стола, и чуть не упал.
– Ого, – раздался голос северянина. – А паренек-то набрался!
Фарах с удивлением отметил, что голос Танвара звучал тихо и неразборчиво, словно он жевал кашу. Это показалось подмастерью смешным и он хихикнул.
– Давай отправим его спать, – сказал Косар. – А сами поговорим о нашем небольшом дельце. Ратан!
Подмастерье хотел сказать, что еще не хочет спать, а хочет вкусного вина, но язык не послушался. Фарах только замычал и тут же рассмеялся, представив, как выглядит со стороны.