Огнерожденный
Шрифт:
Здесь оказалось на удивление людно. Несмотря на то, что темнота уже опускалась на город, люди сновали по площади, торопясь по своим делам. Около большого дома расположилась шумная компания изрядно выпивших горожан.
Фарах съежился в седле, ему стало неуютно и страшно. Он не чувствовал себя в безопасности. Здесь он был чужим. А вот его друг – напротив. Танвар просто лучился от радости. С его уст не сходила довольная ухмылка. Он поглядывал по сторонам и порой приветственно махал рукой, завидев в толпе знакомого человека.
Подъехав к большому дому, Фарах увидел,
Ему вдруг захотелось очутиться подальше отсюда. Он чувствовал, что здесь ему не понравится. К тому же его не покидало ощущение близкой опасности. Подмастерье подумал, что ему бы не помешала кольчуга – в таком месте легко получить удар ножом в спину.
– Слезай! – скомандовал уже спешившийся Танвар. – Добро пожаловать в Волчью Заставу!
– Почему это место так называется? – спросил Фарах, спрыгивая на брусчатку.
– Когда-то давно здесь стояла небольшая застава. Еще до того, как построили внешнюю стену. Потом ее перенесли, и площадь, бывшую окраину, заселил вольный люд. Их часто называли волками, потому что они были не прочь поохотиться на горожан. Ну, с тех пор и повелось – Волчья Застава.
– Так здесь живет ворье? – тихо спросил Фарах. Конечно, он догадывался о том, что за друзья у Танвара, но что б так, открыто…
– Потише, приятель. Здесь живет разный народ, в основном – искатели приключений, вольный люд. Конечно, среди них попадаются воришки и душегубы, но где их нет? Даже в кварталах знати их полно. Ничуть не меньше чем здесь.
Танвар расправил плечи, потянулся и шумно втянул носом вечерний воздух.
– Пойдем, – сказал он. – Я чувствую, что Ленелл готовит свое фирменное жаркое под леаранским соусом…
– А скакуны? – напомнил Фарах.
Танвар выругался и громко свистнул. Тотчас около него возник, словно из-под земли выскочил, мальчишка лет двенадцати, в грязной одежде, с растрепанными волосами, и чумазым лицом.
– Малой, – сказал Танвар запуская руку в за пазуху. – Коней к остальным. На ночь.
Он бросил мальчишке мелкую монету, тот ловко поймал ее на лету, кивнул и взялся за поводья.
– Пойдем пойдем, – поторопил Фараха северянин, – все будет в порядке. Это местный пацан, ленелловский. Он отведет коней на конюшню.
Танвар направился к большим двухстворчатым дверям, ведущим в кабак. Фараху не оставалась ничего другого как последовать за другом, хотя ему по-прежнему очень не нравилось это место. Он даже не мог точно сказать – чем. За время путешествия подмастерье побывал в едва ли не сотне постоялых дворов, в большинстве из них были и кабаки. Видел и горьких пьяниц, и воришек, и попрошаек. Казалось, это место мало чем отличается от тех где Фарах бывал прежде. Но он всей шкурой чувствовал, что
Танвар ударом ноги распахнул створки дверей, и, подхватив друга под локоть, втащил его в кабак. На Фараха обрушился гомон толпы. Люди за столиками разговаривали, кричали, спорили, ссорились, пели… Гул стоял такой, какой бывал на Башминском базаре в праздничный день.
Северянин ловко пробирался между деревянными столами, по-прежнему не отпуская руки подмастерья. Он ловко оттирал с дороги зазевавшихся посетителей, но никто не обижался. Кажется на него даже не обращали внимания.
– Народу-то, народу, – приговаривал он. – И морды все незнакомые…
Наконец, Танвар свернул в сторону, к столику расположившимся в самом углу. Из-за него выбиралась нагулявшаяся компания. Высокий и крепкий мужик с чисто выбритым лицом, поддерживал толстячка с рыжей бородкой. Ему помогал высокий и тощий горожанин с аккуратно подстриженными усиками. Крепко сбитый наемник со злыми глазами бодро собирал в мешок остатки яств, справедливо полагая, что негоже добру пропадать. С удивлением Фарах обнаружил, что среди компании толпившейся возле стола, есть и женщины. Две молоденькие девицы были наряжены в мужскую одежду, у обеих на поясах короткие мечи. Их наряды смотрелись довольно странно на фоне длинных распущенных волос. Казалось, им больше подошли бы сальстанские вечерние платья – длинные, с глубоким вырезом…
От дверей копанию окликнул невысокий и тощий парень, рыжий как огонь. Гулены заторопились, шустро выбрались из-за стола, и Танвар тотчас ловко скользнул на освободившееся место.
– Садись, – скомандовал он, – занимай место! Прах побери, как сегодня людно. Пару месяцев назад, когда я выезжал из Таграма, тут было пусто как в моем желудке. Сколько новых людей…
– Ты видел девушек? – шепотом спросил Фарах, усаживаясь на скамью залитую пивом.
– Конечно, – отозвался Танвар. – Симпатяшки.
– Как же они, с мечами, в кабаке…
– Обычно дело. Ты, друг, отвыкай от своего юга. Это Таграм. Здесь встречаются такие девицы, что уделают тебя одной левой, а ты и пискнуть не успеешь.
Фарах осуждающе покачал головой. В Каван-Саре не встречалось женщин воительниц. Дело женщины – семья. Домашний очаг. Воевать должны мужчины. Женщины – растить новых воинов.
– Ленелл! – заорал Танвар, и его зычный голос перекрыл гомон толпы. – Ленелл, сын селедки, где ты?
Фарах, погрузивший в размышления о женщинах, вздрогнул и чуть не свалился со скамьи.
– Что ты орешь? – недовольно спросил он.
– Один момент, – отозвался северянин. – Погоди. Ага, вот и он.
Толпа раздалась в стороны и выпустила из своего шумного чрева грузного леаранца в замызганном фартуке. В том, что это леаранец сомневаться не приходилось – длинные черные усы, завернутые колечками и чисто выбритый подбородок, выдавали его с головой.
– Танвар! – Леаранец ахнул. – Благой Энканас! Куда ты запропал? Мы думали, что уже не увидим тебя…
– Потом, все потом. Тащи-ка свое жаркое. Я его запах учуял еще от Южных ворот. Мы только что приехали и голодны как волки.