Огонь гор

Хауэлл Ханна

Бросив взгляд на девушку, присевшую у костра напротив него, Тэвиг решил, что непременно разгадает эту загадку. Почему Мойра оказалась на том корабле? Ведь в ее присутствии не было необходимости. Она ничем не могла помочь при выкупе Уны Робертсон. Судя по всему, Робертсоны считали ее обузой и были не прочь от нее избавиться. Так почему же они взяли ее с собой на корабль?

Передавая девушке кашу в деревянной миске, он пристально посмотрел ей в глаза. Нет, едва ли она знала, почему родственники взяли ее с собой. Следовало расспросить ее, но как

можно осторожнее, чтобы не обидеть.

Положив себе каши, Тэвиг спросил:

– Мойра, почему ты с родственниками оказалась на том корабле?

– Мы должны были заплатить выкуп за Уну. Я думала, ты знал об этом, – добавила она, взглянув на него с удивлением.

– Да, знал про выкуп. Но почему ты отправилась вместе с родственниками? Ты сама попросилась?

Мойра медлила с ответом, вернее, не знала, что сказать. Она уже не раз задавалась тем же вопросом, но ответа не находила. Однако признаваться в этом не хотелось, потому что такое признание означало бы: ей нет места в семье Робертсонов. Она прекрасно знала, что дело обстоит именно так, и очень болезненно это воспринимала.

– Это касалось Робертсонов, – ответила Мойра уклончиво. – И почему бы мне не отправиться с ними? – добавила она, пожав плечами.

– Но ведь путешествие было долгим и довольно опасным, – заметил Тэвиг.

– Не таким уж опасным, пока я не совершила ошибку и не проявила доброжелательность по отношению к некоему Джорджу Фрейзеру.

Тэвиг пропустил это замечание мимо ушей.

– В твоем присутствии не было ни малейшей необходимости. Улаживать дела с требованием выкупа – мужское занятие.

– Может быть, они решили, что Уне понадобится женское общество, какая-нибудь родственница, которая смогла бы успокоить ее и утешить.

– Вы с этой Уной – близкие подруги?

На этот вопрос ей тоже не хотелось отвечать. Покосившись на Тэвига, она подумала: «Почему он задает такие неприятные вопросы? Неужели специально, чтобы смутить меня?» Решив, что не стоит лгать, Мойра ответила:

– Нет, мы с Уной не подруги. И не враги. Она никогда не относилась ко мне плохо. По правде сказать, мы с ней почти не общались. Она была очень занята образованием и готовилась к замужеству.

– А тебя отправили помогать служанкам?

– Да, отправили. Так я зарабатывала на пропитание.

– Понятно… – проговорил Тэвиг, нахмурившись. Он молча вытер миски, сунул их обратно в мешок с провизией, потом спросил: – А почему они решили, что ты сможешь как-то утешить ее?

– Мы же с ней ровесницы… И обе девицы. А почему тебя это интересует? Какое это имеет значение? Ты задаешь такие странные вопросы…

Тэвиг пристально посмотрел на свою спутницу.

– Вопросы вовсе не странные. Потому что меня интересует все, что имеет к тебе отношение. Если мужчина решил жениться на девушке, то хочет узнать о ней как можно больше.

– Да ты просто сумасшедший! – в сердцах воскликнула Мойра. – Как только я начинаю считать тебя благоразумным человеком, ты снова начинаешь говорить глупости. С

тобой совершенно нельзя разговаривать. Что ж, на сегодня с меня довольно. Я устала от твоих глупостей. Мне нужно отдохнуть. – Она бросила взгляд на одеяла, потом с удивлением посмотрела на Тэвига: – Ты что, приготовил только одно место для сна?

– Да, моя милая Мойра. Рыбак жил один, и на двоих одеял не хватило.

– Как жаль… – пробормотала девушка, поднимаясь на ноги.

– Да, верно. Должно быть, бедняге было очень одиноко.

– Но если он действительно погиб… Ах, тогда, наверное, некому будет оплакивать его. Как это печально… Если никто не вспомнит о человеке после его смерти, не проронит хотя бы несколько слезинок, то этого человека как будто и вовсе не существовало. Да, это очень печально.

– А о тебе кто-нибудь вспомнит? – Тэвигу хотелось узнать, есть ли у Мойры какие-нибудь родственники, кроме семьи сэра Бернарда.

Девушка невольно вздохнула. «Едва ли кто-нибудь огорчится, если я умру», – сказала она себе. Но говорить об этом ужасно не хотелось, и она ответила:

– Да, кое-кто вспомнит.

– Ах, бедняжка Мойра… – Тэвиг ласково ей улыбнулся. – Поверь, ты не одинока. Если с тобой что-нибудь случится, я буду очень горевать.

Слова Тэвига глубоко тронули девушку, но она, не желая этого признавать, проворчала:

– Ах, какой же ты глупый. Ты даже не знаешь, кто я такая. Мы с тобой совсем недавно познакомились. Кроме того, получается, что ты пожелал мне умереть побыстрее. Ведь для того, чтобы оплакивать мою кончину, ты должен быть жив, не так ли? А тебя, Тэвиг Макалпин, ожидает виселица. Кажется, ты забыл об этом.

– Нет, о таких вещах я обычно не забываю. Но если меня действительно постигнет эта участь, то проронишь ли ты слезу, когда я буду болтаться на виселице?

– Ужасно глупый разговор, – пробурчала Мойра, направляясь к постели.

Тэвиг улыбнулся, глядя ей вслед. Мойра не ответила на его вопрос, и, следовательно, она не могла сказать твердое «нет». Да, она наверняка и впрямь расстроится, если он окажется на виселице.

Засыпав землей костер, Тэвиг все же оставил несколько тлевших головешек – на всякий случай. Приблизившись к ложу, он стащил сапоги. Забравшись под одеяло, положил рядом самодельный меч, которым обзавелся в хижине рыбака, а нож сунул под край одеяла. Повернувшись на бок, Тэвиг обвил рукой тонкую талию девушки. Мойра, лежавшая к нему спиной, тотчас же отстранила его руку и пробормотала:

– Не трогай меня. Оставайся на своей половине.

– Неужели мужчина не может обнять собственную невесту?

Мойра промолчала. Ей вдруг пришло в голову, что Тэвиг своими постоянными разговорами о женитьбе чего-то добивался, – возможно, у него имелся какой-то замысел, какой-то коварный план. Но что же он задумал? Скорее всего пытался усыпить ее бдительность, чтобы овладеть ею.

Повернувшись, Мойра посмотрела на Тэвига, но, к сожалению, не разглядела в темноте выражение его лица.