Огонь и сера
Шрифт:
Еще раз коснувшись руки д'Агосты, Пендергаст кивнул на вход. Д'Агоста отступил в тень деревьев.
Фэбээровец пробежал через двор и замер пятном на фоне черной двери. Слышно было, как он проверяет, заперто или нет. Затем железо заскребло о железо, и фэбээровец, со скрипом отворив дверь, юркнул внутрь. Снова ухнул филин, и д'Агоста, глубоко вздохнув, помчался ко входу. Едва он оказался внутри, Пендергаст захлопнул за ним дверь и запер ее, поковыряв в замочной скважине узким металлическим предметом.
Оглядевшись, д'Агоста перекрестился. В прохладном
– Вы идете слева, я – справа, – сказал Пендергаст.
С оружием на изготовку они пошли вдоль стен: в церкви не было ничего, кроме статуи, исповедальни, задернутой шторкой, и грубого алтаря с распятием.
Подкравшись к исповедальне, Пендергаст отдернул шторку.
Никого.
Опустив пистолет, фэбээровец скользнул в дальний угол и нагнулся к замочной скважине в железной двери. Снова заскрежетала отмычка, и открылся проход к каменной лестнице. Пендергаст осветил фонариком темноту спуска.
– Я тревожу не первое место упокоения, – признался агент. – Но этот раз обещает стать самым интересным.
– Почему Ванни похоронили здесь, а не на кладбище снаружи?
– Camposanto только внутри, – пояснил Пендергаст, прикрыв и заперев дверь. – Церковь построена на крутом холме, поэтому почивших хоронят в склепах, вырезанных прямо в скале под святилищем.
Спустившись по лестнице, напарники оказались в сводчатом помещении. В ноздри ударил запах плесени. Слева луч фонаря высветил средневековые саркофаги. Неизвестный скульптор изобразил ушедших словно бы спящими, вырезав их образы на крышках: одного в доспехах, другого в одежде епископа.
Д'Агоста последовал за агентом к новым рядам древних могил, украшенных скульптурами. Наконец фэбээровец остановился у второй железной двери, без проблем открыл ее – и луч фонаря выхватил из темноты тоннель, грубо вырезанный в теле скалы. В каждой нише на полке лежала кучка костей и череп, завернутые в тряпье. На костяных пальцах поблескивали перстни, а кое-где между ребер рассыпались ожерелья и прочие драгоценности.
Вспуганные светом, мимо мохнатыми пулями промчались мыши.
Далее узкими ступеньками от пола до потолка поднимались ряды могил поновее. И чем дальше, тем ближе к современности были даты на мраморных крышках. Попадались и фотографии – лица из XIX или начала XX века, отмеченные лишениями и разочарованием. Иные таблички носили лишь имена и даты, а то и вообще ничего – эти еще только ждали хозяев.
Пендергаст шел, светя фонариком то вправо, то влево. И вот в самом конце в нижнем ряду дальней стены д'Агоста увидел одинокую табличку.
КАРЛО ВАННИ
1948-2003
Пендергаст достал из кармана тонкое полотнище и расстелил его перед могилой. Затем вытащил узкий ломик и длинное лезвие с изогнутым концом. Лезвием фэбээровец провел между плитой и стеной по всем четырем сторонам, а ломик воткнул в образовавшуюся щель. Рывок – и мраморная крышка отошла,
Темная дыра дохнула запахом горелой плоти. Посветив внутрь, Пендергаст позвал товарища:
– Помогите, пожалуйста.
Стоя рядом на коленях, д'Агоста старался не смотреть на покойника, чтобы сохранить остатки достоинства.
– Берите его за левую ногу, я – за правую, и вместе вытягиваем. Хорошо еще, что могила Ванни на нижнем уровне.
Пересилив себя, д'Агоста взглянул на торчавшие из темноты подошвы ботинок – каждая с дыркой.
– Готовы?
Кивнув, д'Агоста ухватился за туфлю.
– Все же, наверное, – сказал Пендергаст, – лучше брать за щиколотки. Нехорошо получится, если ступни выйдут без тела.
– Согласен. – Д'Агоста взялся за узловатую кость, и под штаниной мертвеца что-то хрустнуло, как пергамент. Д'Агоста с трудом подавил приступ тошноты. Зловоние убивало.
– На счет «три» тянем – медленно и плавно. Раз, два, три...
Оказалось, труп прикипел к днищу могилы, но, оторвавшись, вышел наружу на удивление просто.
– Так, – приговаривал Пендергаст. – Тянем, тянем...
Д'Агоста пятился, пока тело не вышло из ниши полностью.
Открылось гнездо уховерток; насекомые в панике бросились врассыпную, и д'Агоста отпрыгнул, смахивая их со штанины.
Карло Ванни лежал перед д'Агостой и Пендергастом, скрестив руки на груди поверх распятия. На напарников смотрели черные, сморщенные глаза. Губы Ванни отошли, обнажив гнилые пеньки зубов. Прилизанные мощным фиксатором седые пряди сохранились все до единой. Чуть запыленный костюм выглядел почти новым, только местами его поели уховертки. И лишь по скрюченным, почерневшим пальцам да по свернувшимся миниатюрными свитками ногтям можно было сказать, что человека сожгли.
– Подержите, Винсент. – Пендергаст передал д'Агосте фонарь.
Фэбээровец склонился над трупом, ножом рассек костюм от горла до пупа и разгреб бумажную набивку на месте запавшей брюшины. Кожа отходила сухими пыльными лоскутами, оголяя обугленные края ребер.
Удерживать фонарь стало непросто.
Пендергаст тем временем достал из кармана лист бумаги, в котором д'Агоста узнал ксерокопию рентгеновского снимка. Похоже, фэбээровец собирался искать застывшие капли металла. Нацепив на глаз окуляр ювелира, он с щипцами и ножом еще ниже склонился над брюшной полостью Ванни. Что-то негромко хрустнуло.
– Ага! – Пендергаст извлек кусочек металла, опустил в пробирку и снова припал к сожженному телу.
Услышав за спиной какой-то звук, д'Агоста развернулся, посветив фонарем.
– Слышали?
– Крыса, – успокоил его фэбээровец. – Будьте добры, посветите.
Д'Агоста перевел луч фонаря на труп. Сердце грохотало в груди. Отчет в полиции получится будь здоров!
Звук за спиной повторился, и, развернувшись, д'Агоста высветил крысу – размером с кота. Животное подобралось, моргнуло и, зашипев, обнажило острые зубы.