Огонь и Сталь

Земляной Андрей

– А ты?
– Хишан поднял взгляд на спутницу.
– Ты взялась бы?

– С чего ты взял что я могу это сделать?
– Девушка посмотрела на него с озорной улыбкой.

– Понимаешь...
– Парень задумался.
– Вот если смотреть на обычного человека, то он как бы мягкий. Ну не могу я это объяснить нормальными словами.
– Он чуть смущенно улыбнулся.
– А вот если смотреть на моего отца, то он уже тверже, хотя по сравнению с Троном... тот вообще, словно из стали. Того и гляди при ходьбе бряцать начнет. А вы с Теннайо, словно из росских алмазов. Ну словно отлиты одним куском.

Вообще что-то запредельное. Так же как и Хинхайо. Причем когда он создавал голема, эта твердость словно подскочила еще на порядок. Ты кстати, когда выходишь утром к завтраку, тоже как будто остываешь. Ну словно мягче становишься. Я думаю, что это связано с магией как-то...

– Забавно.
– Девушка серьезно посмотрела на Хишана и повела машину на снижение.
– Очень забавно.
– Когда машина, наконец, встала на свое место в ангаре, она медленно вышла, подключила зарядный шланг, и внимательно заглянула в глаза подростку.

– Я переговорю с отцом. Но если ты меня подведешь, забудь мое имя и дорогу в этот дом.

Оставив Хишана одного добираться до своих апартаментов, Фатти поднялась в башню, возвышавшуюся над всем домом и откуда открывался замечательный панорамный вид на окружавший остров океан.

Теннайо, задумчиво парил на высоте метра над полом, сотворив под собой нечто вроде кресла, и бросал в рот крупные ягоды траки из висевшей рядом чаши чеканного золота.

– Как прошел разговор?

Создав себе удобное кресло одним движением, Фатти легко словно пушинка опустилась в него и подняла глаза на отца.

– Может ты все же спустишься, а то говорить с твоими сапогами, как-то неприлично в присутствии хозяина.

– А может ты поднимешься?
– Несколько сварливо осведомился Теннайо.
– Говорить с твоей макушкой столь же невежливо. Хотя... Макушка у тебя очень симпатичная.

Девушка фыркнула.

– Что никак нельзя сказать о твоих сапогах.

– Ничего не поделаешь.
– линн развел руками и плавно опустился на пол вместе с креслом и чашей.
– Таких сапог уже давно не делают, а я никак не могу повторить их. Покойный Ринорд был настоящим Мастером.
– Он вздохнул.
– Теперь мы можем поговорить о деле?

– Да какое там дело!
– Девушка небрежно взмахнула рукой.
– Големом твоим он восхитился донельзя, потом проникся всем величием магии...

– Это все я видел.
– Теннайо кивнул.

– Ну а теперь то, что ты не видел.
– Фатти улыбнулась.
– Малыш чувствует рат-кол. Причем не просто чувствует а еще и визуализирует разницу между скажем рат-кол Трона, моим и твоим. Пусть и примитивно но довольно четко и понятно для себя.

– Сколько ему там?
– Теннайо усмехнулся.
– Шестнадцать? Вполне средний результат.

– Средний для кого?
– Чуть повысила голос Фатти.
– Для пацанов которых шлифуют с пяти лет? Кроме того, ты помнишь какой средний уровень выпускника академии?

– Восьмой я полагаю...

– Седьмой!
– Почти крикнула Фатти.
– А в твое время был десятый. Тенденцию не усматриваешь?

– Предлагаешь мне вернуться в Академию?
– линн чуть повысил голос.
– В этот крысятник?!!

– Ничего я не предлагаю.
–

Фаттриона не желая в тысячный раз спорить на эту тему встала.
– просто подумай своей головой а не тем чем ты окучиваешь самок.

– Одна из них кстати твоя мать... крикнул в след уходящей девушке линн.

После разговора с дочерью, ягоды траки отдавали горечью, а вид бушующего внизу океана совсем не умиротворял. Словно продолжая спорить, он продолжал приводить самому себе какие-то доводы, но сердце никак не могло успокоиться. Скорлупа в которую он загнал себя очень много лет назад похоже дала трещину и трещина эта все расширялась и расширялась. Во всяком случае, он не мог припомнить времени когда бы он так был далек от своего привычного - отстраненного, медитативного состояния. Пытаясь понять, что же именно так нарушило его покой, драконий оборотень вышел на открытый балкон опоясывавший верх башни. Штормовой ветер, свистел в потемневших от времени поручнях, и в бессильной попытке сокрушить если не саму башню то хотя бы стекла, бился с грохотом в прозрачный металл.

Теннайо, подумал о том, что в молодости все существа похожи. Пытаются сокрушить твердыни, а к старости успешно эти твердыни обживают. Вот только... этот мальчишка все не шел из памяти. Было в нем что-то такое... Возможно ощущение новой твердыни... А еще это заклинание которое смогло пробить совершенную защиту тысячелетнего существа так легко словно арбалетный болт бумагу.

Гости и Фаттриона уже полчаса сидели в большой гостиной дожидаясь хозяина дома, но тот все не шел сам разрушая сложившийся за века распорядок. Наконец, взъерошенный, в мокрой одежде и с нелепо торчащими волосами линн быстрым шагом вошел в помещение держа под мышкой толстый том переплетенный в черную кожу.

Кивнув дочери, и извинившись за ожидание, Теннайо дал команду безмолвным слугам подавать обед.

– Фатти мне сказала, что ты хотел бы изучать магию?
– Взгляд пронзительно-зеленых глаз казалось просвечивает насквозь, и Хишан поежился от этого взгляда.
– А что по этому поводу думает твой отец?

Ален пожал плечами, отложил ложку и протер губы салфеткой.

– Полагаю что он уже достаточно взрослый чтобы выбрать путь самостоятельно. Но если мое мнение кого-то интересует, то я согласен.

Последующие месяцы слились для Хишана в один сплошной кошмар. Отец давным давно уехал обратно в Аринар оставив его заботам Теннайо а парень уставал так что часто без специальных процедур не мог уснуть. Иногда, лежа без сна в своей комнате, пытался взвесить плюсы и минусы своего решения, но однозначного ответа не было.

Теннайо учил его прежде всего тому, что называлось выдержка и самоконтроль. Приходилось и держать раскаленные докрасна камни на ладони, ощущая как лопаются от закипевшей крови кровеносные сосуды и чувствуя гарь от сожженной собственной плоти и доставать из корыта с жидким азотом монетки, и многое другое. Дикая изматывающая боль и рефлексы которые просто вопили, что нужно бросить такой опасный предмет как можно дальше, и собственная воля, заставлявшая тело работать так как нужно вопреки всем накопленным за миллионы лет реакциям.