Огонь изнутри

Кастанеда Карлос

Дон Хуан засмеялся и сказал, что он находит замечания Хенаро настолько уместными, что не может не засмеяться. Он добавил, что если бы новым видящим пришлось описать Орла, то это описание наполовину было бы шуткой.

Я сказал дон Хуану, что на одном уровне я принял Орла как поэтический образ, и как таковой, он приводит меня в восторг, однако на другом уровне я принял его буквально, и это устрашает меня.

– Одна из великих сил в жизни воина – это страх, – сказал он. – он пришпоривает в учении.

Он напомнил мне, что описание Орла пришло

от древних видящих. Новые видящие покончили с описаниями, сравнениями и догадками любого рода. Они хотели пробиться непосредственно к источнику вещей и, следовательно, подвергали себя при этом беспредельной опасности. Они все же увидели эманации Орла, но никогда не вмешивались в его символическое описание. Они почувствовали, что видение Орла отнимает слишком много энергии, а древние видящие уже дорого заплатили за беглый взгляд на непостижимое.

– Как древние видящие подошли к тому, чтобы описать Орла? – спросил я.

– Им был нужен минимальный набор указаний относительно непостижимого для обучения, – ответил он. – они разрешили эту задачу путем грубого описания силы, правящей всем, что есть, но не ее эманаций, поскольку эти эманации совершенно невозможно передать на языке сравнений. Отдельные видящие могли чувствовать потребность прокомментировать некоторые эманации, но все это осталось в личном плане. Другими словами, не было создано удачной версии для эманаций, как это было сделано в случае Орла.

– Новые видящие, наверно, стали слишком абстрактными, – сказал я. – они ведут себя, как современные философы.

– Нет, новые видящие – это очень практичные люди, – ответил он. – они не занимаются приготовлением рационалистических теорий.

Он сказал, что именно древние видящие и были абстрактными мыслителями: они построили монументальное здание абстракций, свойственных им и их эпохе, и, подобно современным философам, они были неспособны управлять последовательностью событий. Новые видящие, с другой стороны, наполненные стремлением к практичности, сумели увидеть поток эманаций и то, как человек и другие живые существа используют их для конструирования воспринимаемого ими мира.

– Как эти эманации используются человеком, дон Хуан?

– Это настолько просто, что звучит по-идиотски: для видящего люди являются светящимися существами. Наша светимость образована той частью эманаций Орла, которая заключена в нашем яйцеобразном коконе. Эта особая часть, эта горстка заключенных в нем эманаций и есть то, что делает нас людьми. Воспринять – это значит сопоставить эманации, заключенные внутри нашего кокона, с теми, которые находятся вовне.

Видящие могут видеть, например, эманации внутри любого другого существа и сказать, какие из внешних эманаций могут подойти им.

– Подобны ли эманации лучам света? – спросил я.

– Нет, не совсем, это было бы слишком просто. Они – нечто неописуемое. И все же я лично сказал бы, что они подобны волокнам света. А то, что непостижимо обычному сознанию, что эти волокна – сознательные. Я не могу сказать тебе точно,

что это значит, потому что сам не знаю, что говорю. Все, что я могу сказать лично, это то, что волокна осознают себя, они живые и вибрирующие и их так много, что числа в этом случае не имеют никакого смысла, и каждое из них – вечность в себе.

4. Свет сознания

Мы с доном Хуаном и с доном Хенаро только что вернулись с окрестных гор, где собирали растения. Мы сидели в доме дона Хенаро вокруг стола, когда дон Хуан заставил меня изменить уровень сознания. Дон Хенаро уставился на меня и начал цокать языком. Он сказал, что находит весьма странным, что у меня два совершенно различных стандарта отношений при работе с двумя сторонами сознания. Наиболее очевидным примером этого являются наши с ним отношения. Когда я нахожусь на моей правой стороне, он для меня уважаемый и устрашающий колдун дон Хенаро, человек, чьи непостижимые действия приводят меня в восторг и в то же время смертельно пугают. Когда же я на левой стороне, он просто Хенаро или Хенарито, без всяких «донов» перед именем, очаровательный и добрый видящий, чьи действия совершенно понятны и находятся в точном соответствии с тем, что я сам делаю или пытаюсь сделать.

Я согласился с ним и добавил, что, когда я нахожусь в своей левой части, человеком, который заставляет меня трястись, как лист, является Сильвио Мануэль – наиболее таинственный из компаньонов дон Хуана. Я добавил также, что дон Хуан, будучи нагвалем, превосходит произвольные стандарты, и я отношусь к нему с уважением и восхищением в обоих своих состояниях.

– А боится ли он? – спросил Хенаро странным голосом.

– Очень боится, – ответил ему дон Хуан фальцетом.

Мы все засмеялись, однако дон Хуан и дон Хенаро смеялись так нарочито, что я заподозрил, что они что-то скрывают.

Дон Хуан прочитывал меня, словно книгу. Он объяснил, что в промежуточном состоянии, перед тем, как полностью войти в левостороннее состояние сознания, человек способен к ужасному сосредоточению, однако он так же сильно подвержен любому мыслимому внушению: на меня, например, подействовало подозрение.

– Ла Горда всегда в этом состоянии, – сказал он. – она учится превосходно, но у нее королевские замашки. Она не выносит ничего, что попадается ей на пути, включая, конечно, и такие хорошие вещи, как глубокая сосредоточенность.

Дон Хуан объяснил, что новые видящие открыли, что переходный период является временем, когда происходит глубочайшее обучение. Это также время, когда за воином следует присматривать и давать объяснения, так, чтобы он мог правильно оценить их. Если не дать объяснений до перехода воина на левую сторону, они могут стать великими колдунами, но слабыми видящими, как это было с древними толтеками.

Воины-женщины особенно часто становятся жертвами левостороннего обучения. Они так податливы, что могут переходить на левую сторону без усилия, часто даже по собственной инициативе.