Шрифт:
Глава I
Над шиферными крышами, над сонными садами маленького южного села солнце медленно кипело, сжигало себя, согревая жизнь. Висящее низко в пустом небе, оно будто наклонилось над притихшей улицей и пристально всматривалось в одинокую фигуру.
В потоке зноя Амир казался себе муравьем под лупой. Еще раз подергав запертую калитку, он выругался и пнул ее, хмуро глянул на экран мобильника и отправил его в карман длинных шорт.
Тяжелый жар лился с крыш и плыл над асфальтом.
На крыльце одноэтажного кирпичного дома лежала тень от навеса, и ступени здесь оставались прохладными даже после долгих часов бушующего извержения солнца. В открытой двери порхала тонкая ткань занавески, пахло домашней едой и было слышно, как мать хлопочет на кухне.
Маленькая сестра кружилась по двору с бутылкой воды, окропляя через отверстие в крышке раскалившийся гладкий бетон. Загорелая, в намокшей одежде, со спутавшимися, выгоревшими на солнце волосами, Амина запускала в небо освежающий дождь, с визгом забегала в облако капель и замирала от садящейся на горячую кожу прохлады.
При виде сестры Амир добродушно усмехнулся и оставил мрачные мысли за громыхнувшей калиткой. Прошел через двор и уселся на ступенях.
– Полей на меня немного, – Амир откинулся назад, расставив руки и ноги.
Девочка со смехом выпустила в него целую ленту холодных брызг и вылила остатки воды на цветы.
В ворота постучали.
– Посмотри, кто там. Я пока еще наберу. – Амир потянулся, взял у сестры бутылку и зашел в дом.
Кухня шумно дышала парами и щедрыми летними запахами зелени, болгарского перца, жареного лука. Мать задумчиво помешивала что-то на плите и не сразу услышала, как вошел Амир.
– Ну что, сходил? – Она с тревогой обернулась на сына.
– Нет их. – Амир снова нахмурился. – И машины нет. Уехали, наверное.
– Как уехали? А ты ее вещи забрал?
– Двор закрыт. Не через забор же мне лезть.
Амир подставил бутылку под кран и включил воду.
– Ничего не понимаю… Она же вчера мне сказала, что все собрала.
Мать, оперевшись о кухонный стол, задумчиво вслух искала объяснение, которое могло бы ее успокоить. Но с каждой мыслью только глубже врезалась над переносицей тревожная морщинка.
– И телефон у нее выключен… Может, попозже еще сходишь?
– Я что, на побегушках у нее? – огрызнулся Амир и сразу замолчал, сжав губы. Он жалел мать. Жалел и Лену, старшую сестру, но злая мальчишеская обида залегла слишком глубоко.
В кухню вбежала раскрасневшаяся Амина.
– Амир, Амир, иди посмотри, кто к тебе пришел!
– Кто там, дочка? – Мать всполохнулась из-под пелены своих мыслей.
– Не скажу, не скажу, пусть сам посмотрит!
Амир улыбнулся и ущипнул сестру за загорелую щечку.
– Ты, что ли, волшебника увидела?
– Это кое-кто получше! – Амина радостно пританцовывала.
Перед воротами ждала невысокая
– Привет! – Вика засмеялась над его растерянным видом.
– Привет! Ты откуда взялась? – Амир рассмеялся в ответ и обнял ее, оторвав от земли. – Я даже не сразу тебя узнал!
– К своим приехала – каникулы же.
– Вика, ты зайдешь в дом? Маме будет сюрприз, – Амина высунула из калитки белесую голову.
– Да, посиди у нас хоть немного. Сто лет не виделись.
Амина скользнула мимо брата, протянула руки и обняла Вику за талию.
– Как же ты выросла, Амина! – Вика погладила ее спутанные волосы. – Уже в школу ходишь?
Девочка кивнула, не отрываясь от гостьи.
– Наверное, уже и мальчики вовсю бегают? – лукаво спросила Вика, вконец смутив Амину.
– Бегают, только от нее, – усмехнулся Амир. – Каждый день слышу, что она опять с кем-то подралась.
– Так им и надо, – Вика подмигнула девочке.
– Кого вы там от меня прячете? – Мать, вытирая руки о фартук, вышла из калитки и от неожиданности ахнула. – Викуля, это ты! А я думаю, чей там голосок?
– Здравствуйте, тёть Оль, – Вика обняла женщину.
– Ну красавица! Совсем взрослая! Ты на все лето?
– Завтра уезжаю на море. Решила зайти, пока есть время.
– Ну проходи, дорогая. Посиди с нами. Я как раз ужин готовлю. – Мать взяла Вику под руку и повела в дом. – Амир, возьми в подвале вина. Там справа, на полке.
Пока готовился ужин и от сладкого домашнего вина оживали счастливые воспоминания, медленно вечерело. Знойный южный день отступал, и становилось легче дышать. Бледные тени саманных домов, печных труб, фруктовых деревьев потянулись к той стороне горизонта, откуда вливался в марево остывший степной ветер. За открытой дверью вслед отступающему свету нарастал дрожащий хор цикад.
За хлопотами, за расспросами мать на время забыла о гнетущих мыслях. Но от вина она ослабела, и вся усталость, накопившаяся за долгий жаркий день, тяжело навалилась на нее.
Вика беспечно болтала и смеялась, как в прежние времена. В этом доме ее всегда любили, и даже теперь Амир видел в ней ту самую соседскую девочку, за которую заступался в школе и которая без лишних слов приходила на выручку и принималась с трогательной домовитостью хозяйничать в их доме, если матери и старшей сестре случалось надолго уехать в город.
Амир слушал, как она увлеченно рассказывает о студенческой жизни и своих планах, и ощущал, что накрепко врос в этот маленький мир. Когда родители много лет назад открыли магазин, жизнь их семьи сразу твердо укрепилась. После смерти отца, едва начав помогать матери, Амир уже знал, что для него все решилось раз и навсегда, а другого он и не хотел.