Огонь славы
Шрифт:
И мы ждали, болтаясь в консервной банке где-то в окрестностях Земли, слепые, как котята. Пока Марчисон не даст координаты, нам на посадку не зайти.
Через три минуты зажегся огонек особой линии интеркома, связывавшей капитана непосредственно со мной.
— Лейб, иди в радиорубку. Выясни, что там Марчисона… задерживает. Мы не можем торчать здесь вечно.
— Есть, сэр!..
Прихватив бластер — не надо повторять свои ошибки, — я вышел из каюты. Коридор, трап, поворот налево, дверь в переборке, радиорубка.
Я
— Убирайся отсюда, Лейб! — прорычал Марчисон из-за двери.
Да, я и забыл, что у него где-то здесь камера слежения.
— Открывай, Марчисон, — сказал я. — Открывай, или я отопру эту дверь бластером.
— Тогда заходи, — отозвался Марчисон, вздохнув.
Опасливо толкнув дверь, я сунулся внутрь с бластером наготове. Вдруг он прыгнет на меня сверху?.. Но обошлось: Марчисон сидел за столом, заваленным всякой электроникой, и царапал ручкой в блокноте. Удивительно. Я ждал, когда он соизволит на меня посмотреть.
Когда Марчисон поднял на меня глаза, я поразился. Такого Марчисона никто до сих пор не видел: бледный, загнанный, постаревший.
— Что происходит? — спросил я негромко. — Нам необходимы координаты…
— Хочешь знать, что происходит, Лейб? — Марчисон развернулся ко мне всем корпусом. — Я тебе скажу. Корабль ослеп. Ни телеметрии, ни камер, ничего. Если нужны координаты, можешь попробовать сам.
Через полчаса в кают-компании состоялся совет: капитан Найт, Марчисон, я, навигатор Хенрике и трое из «пассажиров».
— Как это могло случиться? — потребовал капитан Найт.
— Не знаю — Марчисон пожал плечами. — Что-то случилось в гиперпространстве. Электромагнитный импульс, например. Все приборы откинули копыта.
— Ты про такое слышал когда-нибудь? — обратился капитан к штурману. Похоже, Найт был готов заподозрить Марчисона в чем угодно.
— Нет, кэп. И неудивительно: те, с кем могло случиться подобное, не возвращаются на базу с рапортом.
Так и есть. Без выхода во внешний мир и без возможности сориентироваться домой не попадешь. Радио тоже вышло из строя, кто бы сомневался. Нельзя даже подать сигнал бедствия.
— И все-таки. Что могло произойти? — спросил капитан Найт, сильно постаревший за последние полчаса.
— Физика гиперпространства плохо изучена, — нехотя ответил Хенрикс. — Электромагнитный импульс, как предположил Марчисон… Да что угодно! С тем же успехом межпланетный слизень мог обгрызть наши антенны. Простите, капитан, речь не о том, как это вышло. Речь о том, как вернуться домой.
— Хорошо сказано. Марчисон, ты точно не можешь починить приборы?
— Не могу.
— Не могу, и все? Раньше ты справлялся с самой безнадежной ситуацией.
— Нет, — повторил Марчисон кисло, — Я уже пробовал. Ничего не вышло.
— Иными словами, нам конец? — спросил Рамирес, один из «пассажиров». Голос его срывался. — Надо было остаться на Шауле! Не сдохли
— Дело дрянь, — хмуро согласился Хенрикс. — Вслепую корабль не посадишь. Никак.
— Есть одна возможность, — привлек общее внимание Марчисон.
— Какая? — спросил капитан Найт.
— Высадить человека в скафандре на обшивку. Там можно закрепиться как следует… Он будет направлять нас по телефону. Это лучше, чем никак.
— Вряд ли, — скривился Хенрикс.
— По-другому не выйдет, — огрызнулся Марчисон. — Другой надежды у нас нет.
— Он сгорит, когда мы войдем в атмосферу, — напомнил я. — Потеряем человека, а садиться все равно придется вслепую.
— Ну, о высоте можно судить по температуре корпуса, — предположил Марчисон, выпятив нижнюю губу. — А ниже ионосферы заработает обычное радио и вернется телеметрия, нас доведут до самой земли… Фокус в том, чтобы в атмосферу войти.
— Думаю, стоит попробовать, — сурово заключил капитан Найт. — Будем тянуть жребий. Лейб, вели принести соломинки с камбуза.
— Не нужно, — подал голос Марчисон.
— Это как?
— Не надо никаких соломинок. Пойду я.
— Марчисон!..
— Не берите в голову. Проблема в моем хозяйстве, я и пойду. Добровольцем, понятно? Может, еще кто хочет вызваться? Я не против…
Марчисон просмотрел каждому из нас в глаза. Никто не шевельнулся.
— Других претендентов нет? — На щеке Марчисона блеснула капелька пота. Блеснула и поползла вниз, — Это моя работа, по справедливости.
Гробовую тишину нарушил Рамирес, сделавший самое идиотское замечание, какое мне когда-либо приходилось слышать:
— Хочешь искупить вину, Марчисон? За то, что ударил беззащитного аборигена? Станешь героем, а героям многое прощается…
Если бы Марчисон убил дурака на месте, мы бы наградили его аплодисментами. Вместо этого он лишь повернулся к Рамиресу и ответил:
— Ничего ты не понял, как и все остальные. Каковы на самом деле эти беззащитные аборигены и что они со мной сделали, — Марчисон сплюнул. — Меня от вас тошнит.
Марчисон отвернулся и пошел надевать скафандр.
По указаниям снаружи Хенрике успешно вывел корабль на посадочную траекторию. Прекрасная работа, выдающийся образец четкого взаимодействия.
На высоте в пятьдесят тысяч футов Марчисон замолчал. К тому времени уже установилась радиосвязь с землей, и посадка прошла без осложнений. Позднее нам рассказали, что при входе в плотные слои атмосферы на обшивке вспыхнул яркий огонь, совсем ненадолго.
Прошли годы, но я не могу отделаться от ощущения, что в поступке Марчисона добровольности не было совсем. Я слишком хорошо помню выражение его лица… Нет, это не походило на его собственный выбор.
Никому и никогда не удавалось загнать Марчисона в угол — до того дня.