Огонь
Шрифт:
Но это только называется — побежал. Через минуту он стал хватать ртом ледяной воздух, а в груди начал расти тугой комок боли. Нартахов хотел было уже приостановиться, чтобы хоть как-то унять боль, и в этот момент из-за домов вынырнула машина, ослепила пронзительным светом фар, остановилась рядом.
— Семён Максимович! — крикнули из машины, и чья-то сильная рука потянула его в тёплое нутро «уазика». Зацепившись о ступеньку, Нартахов потерял равновесие и, ухватившись за спинку ближнего сиденья, сел на чьи-то колени. В салоне было темно, но по чуть приметным
Боль в груди постепенно отпустила, Нартахов пригляделся и понял, что это машина директора прииска Гудилина, и уже стал различать пятна лиц, как «уазик» скрипнул тормозами и остановился неподалёку от огнища. Мешая друг другу в узких дверях, люди торопливо выбрались из машины. Едва ступив на землю, Нартахов почувствовал сухой жар набравшего силу огня. Гудящее пламя облепило бревенчатый корпус приисковой электростанции, рвалось в чёрное небо. И казалось, что сильные и гибкие руки огня вот-вот оторвут обречённую электростанцию от земли и унесут её с собой в чёрную пустоту. И мешала только малость — не объятые огнём части стен ещё были тяжёлыми и цепко держались за землю.
Приехавшие, прикрывая лица рукавами и ещё не понимая, что надо делать, смотрели на гудящий огонь, друг на друга. В стоящем впереди него человеке Нартахов узнал Гудилина.
Откуда-то сбоку вдруг вылетел в распахнутом полушубке начальник военизированной охраны Зимин.
— Товарищ директор! Вовремя…
— Вовремя?! — высокий и громоздкий Гудилин легко и стремительно повернулся навстречу Зимину и прокричал: — Если бы вовремя, пожара бы не было!
— Я…
— Где начальник пожарной команды? — Гудилин уже справился с минутной растерянностью и готов был к действию.
— Там, с той стороны станции, — Зимин махнул рукой в сторону гудящего огня.
— Пожарные машины?
— Одна машина там же, а вторая… Да вот она!
Красная машина, тревожа сиреной и прерывистыми всплесками красного света, слепя белыми фарами, надвинулась на толпу, оттеснила её, и из машины тут же посыпались люди в брезентовых робах и железных касках, с лестницами и баграми бросились к огню. Вслед за ними потянулась серая змея пожарного шланга.
А огонь, словно тоже готовился к схватке, ещё больше ярился, набирал силу, рвался к тёмному небу с вьюжным гудом, и казалось, что деревянные стены, обвитые пламенем, корчатся в муках: раскачиваются, приседают, вздымаются.
— Я — туда! А ты? — Гудилин коротко взглянул на Нартахова и, не дожидаясь ответа, ушёл.
Брезентовый шланг туго наполнился, и из брандспойта ударила светлая струя воды, протянулась к огнищу.
— Крышу, крышу разбирайте! — прогремел чей-то голос.
Несколько человек в касках уже карабкались по гибким и длинным лестницам на крышу электростанции, словно не замечая бушующего рядом огня, и Нартахов подивился их смелости и тут же совестливо осудил себя за бездействие. Он увидел, что пожарные потащили тяжёлый шланг ближе к огню, кинулся помогать, ухватился за брезентовую кишку, но стоящий
— Не мешай!
Нартахов отступил, волнуясь, объяснил, что он лишь хочет помочь, но на его слова никто не обратил внимания — люди делали своё обычное и трудное дело. Не привыкший чувствовать себя лишним, Нартахов потерянно оглянулся и, увидев человека, надсадно тащущего лестницу, кинулся к нему.
— Давайте вместе.
Человек на мгновение потерял равновесие, пошатнулся и тут же рванул лестницу из рук Нартахова:
— Какого чёрта? Да отпусти, отпусти, тебе говорят! Ну что за люди!
— Да помочь же я хочу! — начал раздражаться Нартахов.
Потоки воды хлестали на крышу и стены электростанции, но огонь и не думал смиряться, не замечал человеческих усилий и вспыхивал ещё ярче, словно поливали его не водой, а бензином. И уже почти полностью занялась крыша, в снопах искр и огненных гривах взлетали в воздух доски и падали на землю. Кусок горящей доски упал рядом с толпой.
— Осторожно! Всем отойти в сторону!
— Товарищ Нартахов! Товарищ…
Нартахов обернулся на голос и снова увидел начальника военизированной охраны Зимина. Одна пола полушубка Зимина обгорела, и Нартахов удивился, когда же Зимин успел обгореть, ведь полушубок на нём только что был целым.
— Да?
— Уварова нет.
— Какого Уварова?
— Старика Уварова. Ночного сторожа.
— Та-ак, — протянул Нартахов. — Ну, а в самом здании смотрели?
— Пожарники смотрели. Нет там, говорят, никого.
— А ночной дежурный по станции? Он что говорит?
— Да говорит, что ходил домой ужинать, а сторож оставался на станции. Он и сам удивляется, куда старик мог деться.
— Чёрт знает что, — нахмурился Нартахов. — Дежурный уходит домой, сторож куда-то делся, а в это время станция огнём занялась. Ты хоть догадываешься, что значит прииску остаться без энергии? Так, может, и сторож вслед за дежурным отправился домой?
— Нет, нет, — уверенно ответил Зимин. — Уваров дисциплину уважает. Старый служака. Этот не уйдёт. А потом, я уже посылал к нему домой человека. Нет его дома.
Нартахов разом забыл своё раздражение, забеспокоился.
— Так что же мы тогда стоим? Искать человека надо. Внутри здания его искать надо.
— И я считаю, что там его надо искать, да начальник пожарки не разрешает.
— Да как это не разрешает, если человека найти не можем! — Нартахов рванулся к станции и увлёк за собой Зимина.
Дверь в электростанцию уже подзавалили упавшие с крыши доски, и она еле просматривалась за горячими и вязкими волнами огня. Зимин понимающе взглянул на Нартахова, исчез и через мгновение появился с двумя баграми в руках. Горящие доски они растащили довольно быстро, но долго не могли справиться с толстой стропилиной, наискосок перечертившей доступ к двери. Острые крючья багров скользили, отламывали от пропитанной огнём стропилины горящие куски. Но вот стропилина рухнула на землю, осыпав Зимина и Нартахова крупными искрами.