Ограбить Европу
Шрифт:
– Не оставлять, – охотно согласился Варнаховский.
– Так что не успеваем хоронить. Как же его звали?
– Феликс. Но при себе паспорта у него не было, по приметам отыскали.
– Ах, вот оно что… А как он выглядел?
– Похож на меня, роста такого же, немного помоложе будет.
Махнув рукой, санитар сказал:
– Да они теперь все на одно лицо.
– Могу я попрощаться с кузеном?
– С этим делом у нас строго, – замялся санитар, вытирая ладони о край халата. – Разрешение начальства требуется.
– Так ведь сейчас никого нет.
– То-то и оно что нет, придется вам подождать до утра. А там уж и посмотрите.
–
Санитар тыльной стороной ладони потер на скуле проступившую седую щетину, а потом обреченно вздохнул:
– Ну что же с вами поделаешь! Умеете вы уговаривать. Пойдемте, только чтоб недолго…
Открыв дверь, санитар впустил Варнаховского в полутемное помещение, потом прошел сам. При взгляде на трупы, разложенные на столах, у него невольно зародились мысли о вурдалаках и прочей нечисти.
– С этой стороны у нас те, кто удосужился помереть своей смертью, – хорошо поставленным голосом экскурсовода заговорил санитар. – А здесь – те, кому помогли. Кого в драке зашибли, кого карета переехала, а кто и руки на себя наложил…
Леонид шагал за санитаром, всматриваясь в застывшие лица покойников, молодых и старых. Наконец его внимание привлек мужчина с коротко стриженой бородкой, одетый в дорогой зеленый сюртук со следами крови. Внутри невольно сжалось, как если бы он всмотрелся в собственное неподвижное отражение.
– Вот он, – остановился Варнаховский, показав на чернобородого мужчину.
Санитар повернулся и, посмотрев на покойника, вынес вердикт:
– Э-э-э-э… Похож. А ведь он у нас, того… неопознанным лежал.
– Извините меня, но я бы хотел попрощаться с кузеном наедине.
– Оно, конечно, так, – с некоторым сомнением протянул санитар, – а только у нас порядок строгий, не полагается.
Вытащив еще флорин, Леонид сунул его в ладонь санитару.
– Кхм… – уложил тот деньги в верхний карман халата. – Я, конечно, понимаю… Это такое дело… Вы тут прощайтесь, а я за дверью постою.
Дождавшись, пока санитар уйдет, Варнаховский вытащил свой паспорт и сунул его во внутренний карман сюртука покойника. Теперь у того появилось имя: « отставной поручик лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка Леонид Назарович Варнаховский». Покойник хранил невозмутимость и, по всему видать, совершенно не возражал против смены фамилии. Оно и к лучшему!
Быстрым шагом Леонид миновал столы с мертвецами и вышел из покойницкой. С души малость отлегло. Теперь немедленно на вокзал!
– Простились? – полюбопытствовал санитар, увидев Варнаховского. На затертой дощечке лежали куски нарезанного хлеба и две ярко-красные помидорки: к трапезе он готовился основательно.
– Да, теперь он не будет на меня в обиде, – коротко отвечал Варнаховский и вышел из морга.
Глава 34
Славный был плут!
Открыв утреннюю газету, Всеволод Рачковский тотчас обратил внимание на броский заголовок:
«УБИЙСТВО ПРЕТЕНДЕНТАНА БОЛГАРСКИЙ ПРЕСТОЛ».
Князь углубился в чтение.
«Вчера на русском кладбище в Вене был похоронен поручик лейб-гвардии Гусарского Его Величества полка Леонид Варнаховский. Шесть
Как нам удалось выяснить, Леонид Варнаховский – это тот самый знаменитый аферист, что обманул самый респектабельный игорный дом в Монте-Карло «Гранд Казино». Именно он умудрился «продать» русский императорский дворец заезжему бизнесмену Генриху Моргану. Он наладил производство фальшивых денег в Германии, что привело страну к значительному кризису. Скрываясь от преследования полиции, Варнаховский обосновался в Болгарии, где выдавал себя за великого князя Николая Романова, изъявив желание стать болгарским царем. Народное собрание Болгарии единодушно проголосовало за его кандидатуру, однако за день до его избрания он был изобличен и вынужден был бежать из страны.
Следует сообщить, что почти во всех европейских государствах Леонид Варнаховский был объявлен в розыск. Будем надеяться, что неисправимый дуэлянт, мошенник и авантюрист останется под могильной плитой навсегда…»
Рачковский сложил газету. На душе отчего-то сделалось скверно. Уж такого конца для поручика Варнаховского он не желал. Родись тот в другое время, из него получился бы крупный политический деятель. Ему просто не повезло.
– Макар! – громко позвал князь.
– Что желаете, ваше сиятельство?
– Вот что, дурень, принеси-ка мне чарку водки. И закуску какую-нибудь.
– Слушаюсь, ваше сиятельство, – заторопился на кухню слуга.
Через несколько минут тот явился, держа в руках поднос, на котором стояла запотелая чарка водки и два ломтика хлеба, укрытых сырокопченой колбасой.
Осторожно взяв чарку, Рачковский произнес:
– На помин души раба божьего Леонида Назаровича Варнаховского.
Шумно выдохнув, он в один глоток выпил содержимое и, едва поморщившись, закусил хлебом с колбаской.
Скверное настроение малость отошло. Вспомнилось хорошее. «А славный был плут! – Хмурое лицо начальника заграничной российской агентуры осветилось улыбкой. – Мне тебя будет не хватать».
На противоположном конце планеты, в городе Нью-Йорке, подданный Франции граф де Дюнуа перечитывал европейские газеты, доставленные час назад. Скверно, что с европейскими новостями приходится знакомиться со значительным опозданием. Оно и понятно – все-таки им приходится преодолевать Атлантический океан. Статья во французской газете «Фигаро» его заинтересовала особенно. Называлась она «Убийство российского мошенника». Прочитав ее с интересом, французский граф победно улыбнулся: жаль, что отсутствует фотография покойника, был бы дополнительный повод для шуток.
– Элиз, – позвал он молодую красивую женщину. – Ты не хочешь взглянуть? – протянул он ей газету.
– А что это такое?
– Здесь пишут о том, что с месяц назад был убит Леонид Варнаховский, известный в Европе как международный аферист и мошенник.
– Вот как…
Женщина углубилась в чтение. Прочитав статью, она обняла за плечи супруга.
– Теперь я не сомневаюсь, что мы будем жить долго.
– Я очень на это рассчитываю. А еще хотелось бы прожить счастливо…