Ограбление в «Шотландском соколе»
Шрифт:
Тут барон сделал паузу, чтобы набрать в грудь воздуха и продолжить свою обстоятельную речь, однако вмешалась Сьерра Найт.
– Ура! – крикнула актриса, поднимая свой бокал и бесцеремонно втискиваясь между бароном и его сыном. – Так выпьем же за наш замечательный поезд и за все замечательные железные дороги Великобритании. А также за нашу тёплую компанию!
Чокнувшись фужерами с бароном и его сыном, Сьерра сделала глоток и снова подняла свой бокал, но тут уже вмешалась графиня леди Лэнсбери. Позвякивая тяжёлыми серьгами с крупными чёрными жемчужинами, она бесцеремонно отодвинула Хола в сторону,
– В память тех, которые посвятили жизнь этой железной дороге! – сказала графиня. – В память моего покойного мужа Джорджа, графа Арундельского. Да станет наше короткое путешествие на этом историческом поезде данью вечного уважения к тем легендарным создателям паровозов, кои до сих пор составляют славу Англии! Эти железные кони когда-то изменили весь мир. К сожалению, пришло время даже самым совершенным и самым легендарным из них отправиться на заслуженный отдых, в музей. За «Шотландского сокола»!
– За «Шотландского сокола»! – поддержали тост все присутствующие.
– До дна! – крикнула леди Пикль и залпом осушила бокал.
Хол выпучил глаза. Он сидел почти напротив сервировочного столика и вдруг явственно увидел, как край белой скатерти приподнялся и снизу выглянуло лицо. То же самое лицо! Тёмные волосы, смуглая кожа, зелёные глаза. Лицо девочки примерно его возраста. Хол замер, боясь спугнуть незнакомку. Он теперь понял, что это было никакое не наваждение, а самая что ни на есть реальность. Девочка между тем с любопытством разглядывала пространство, в котором оказалась, и в какой-то момент их глаза встретились. Но ничего не произошло. Девочка просто высунула язык и тут же исчезла, опустив скатерть.
Хол вскочил и бросился к столику. И тут дорогу ему преградил Стивен Пикль, на живот которого Хол с маху налетел и чуть было не упал.
– Прошу прощения, сэр!
Миллионер гневно уставился на мальчика и уже открыл было рот, чтобы добросовестно отчитать этого маленького наглеца, но тут в его кармане опять зазвонил телефон, и он был вынужден отвлечься:
– Да! Нет! Я же сказал, я занят!
– Ничего страшного, малыш, – вместо мужа заговорила миссис Лидия Пикль. – Я сама постоянно падаю. Эти мои туфли просто какой-то кошмар! Я совсем не могу в них ходить.
Она не совсем трезво держалась за своего мужа, просунув руку ему под локоть, а другой рукой прижимала к груди опустевший бокал. Когда она с мужем двинулась дальше, было слышно, как стекло тонко звякает, соударяясь с большой бриллиантовой брошью, приколотой к её платью.
Хол видел, как Лидия приблизилась к сервировочному столику. Там рядом стояли леди Лэнсбери и барон Эссенбах, который теперь разговаривал с дядей Нэтом. Чета Пиклей присоединилась к этой компании. Холу пришлось зайти с другой стороны, чтобы, никому не мешая, добраться до столика.
– Ещё апельсинового сока? – спросила его официантка.
– Да, пожалуйста, – кивнул Хол.
Пока ему наливали, он сделал вид, что у него развязался шнурок на ботинке, и нагнулся, чтобы его завязать. Одним движением Хол приподнял край скатерти, но внутри никого не было. Гм,
– Ах, вот ты где, – увидел его дядя. – Мне кажется, нам пора пойти и переодеться для праздничного ужина по случаю начала нашего путешествия.
– Праздничного? – растерялся Хол. Он начал лихорадочно вспоминать, какая одежда находится у него в рюкзаке, а потом вынужден был признать, что его запасные джинсы, ветровка и джемпер очень плохо подходят для каких-либо торжеств.
– Кстати, мы ещё не были в нашем купе, – сказал дядя Нэт. – Самое время пойти и посмотреть, где будем жить.
– Хорошо, – сказал Хол и пошёл вслед за дядей.
Их остановило какое-то причитание.
– Господи, моя брошь! Где моя брошь?! – причитала миссис Лидия Пикль, ползая по полу на коленках. – Такая большая, в виде банта. Я потеряла свою брошь!
Её толстый муж, Стивен Пикль, с лицом ещё более багровым, чем обычно, растерянно сидел в кресле рядом с Эрнстом Уайтом. Резко вспыхнула фотовспышка. Это фотограф Айзек сделал очередной кадр актрисы Сьерры Найт. В противоположной от неё стороне стояла леди Лэнсбери. Она разговаривала с бароном Эссенбахом на беглом немецком. Рядом с бароном стоял его сын Майло, со шрамом над губой, и смотрел на окружающий мир весьма немиролюбиво.
– Ну вот, идиллия закончилась, – закатил вверх глаза дядя Нэт и велел племяннику следовать за ним.
Покидая вагон-оранжерею, Хол ещё раз оглянулся. Кем бы ни была та зеленоглазая девочка, он теперь должен её найти!
В салоне короля Эдварда они на минуту задержались. Здесь не было слышно голосов, раздавался только мерный стук колёс. Проходя мимо бильярдного стола, Хол провёл рукой по ворсистому зелёному сукну, а увидев на стене мишень для дартса, задумался, с кем бы посоревноваться. Возможно, это и в самом деле увлекательно – метать дротики в качающемся вагоне. Интересно, эта девочка играет в дартс?
Дядя Нэт стоял, изучая книги на полках библиотеки. Многие из них были очень дорогие, с тиснёными обложками и золотыми корешками. Библиотека представляла зону, плавно переходящую в комнату отдыха. Там стояла пара карточных столиков, и на каждом уже лежало по две колоды карт. Тут тоже всё только для взрослых, вздохнул про себя Хол. Интересно, а почему эта девочка прячется?
В вагоне-столовой было пусто. На столе, за которым сидел Эрнст Уайт, по-прежнему лежала газета, которую тот читал. В глаза опять бросилась заметка о краже драгоценностей. Хол взял эту газету с собой почти машинально. Странно всё как-то совпало, что вот только что пропала бриллиантовая брошь. Та самая, в виде банта, которую он только что видел на груди миссис Пикль.
В самом конце вагона-столовой, сбоку, за небольшой перегородкой, располагалась кухня. Там работали повара. Дальше находилась дверь, которая вела в тамбур вагона для гостей.
– Наше купе где-то здесь, купе номер девять. Это вон там, – сказал дядя Нэт.
Через минуту они сдвинули в сторону гладкую лакированную дверь и вошли внутрь.
Слева от входа располагался диван, обитый плотным тёмно-синим материалом, расшитым тонкой золотой нитью. На фоне этой дорогой ткани старый школьный рюкзак Хола и чемодан дяди Нэта выглядели как бедные родственники.