Охота на короля
Шрифт:
– Какой еще знакомый? Какие вопросы? – недоумевал Самвил, в тяжелой голове которого окончательно все перепуталось.
– Наш общий знакомый, чье имя начинается на букву «К», – прощебетала девица, игриво стукнув по локтю герцога веером. – Он из очень-очень древнего рода и…
– Достаточно, – резко перебил Октану Самвил, наконец-то понявший, что речь шла о Кергарне. – Давайте, сударыня, поговорим в другом месте.
– А нам вообще не о чем с вами беседовать, – неожиданно сменила тон и выражение лица не по годам разумная особа. – Вы сопроводили меня в столицу, а насчет остального не беспокойтесь. Только прошу, не привлекайте внимания местных дураков глупыми расспросами.
Одарив герцога на прощание очаровательной улыбкой, девушка удалилась и тут же примкнула к одной из стаек мило щебечущих дам. И без того больная голова окончательно пошла кругом. Проклятый колдун, которому герцог верой и правдой служил, затеял какую-то хитрую игру при лиотонском дворе и, самое ужасное, не удосужился посвятить его в свои далеко идущие планы. Нож в спину вельможи еще не был вонзен, но Самвил уже чувствовал за спиной дыхание убийцы.
«Если Кергарн задумал осуществить свои планы без меня, значит, теперь нужно быть очень-очень осторожным. Неизвестно, чего хочет добиться „спящая красавица“, но мне пора бы подумать и о личной безопасности. Пока мне ничего не грозит, но через месяцок-другой всякое может случиться, пора достать из рукава последнюю козырную карту!» – решил двоюродный брат короля, покинув толпу веселящихся придворных и направляясь в сторону своих апартаментов.
Настала четвертая перемена блюд, обычно за которой тут же следовала смена музыкантов, однако этот вечер был один из последних в длинной череде празднеств, посвященных появлению на свет лиотонского короля. Сам виновник торжества, как, впрочем, и большинство членов венценосного семейства не удостоили веселящихся своим присутствием, а следовательно, и строгие дворцовые правила допускали некоторые поблажки измученной многодневным пиршеством прислуге. Музыканты берегли свои силы и еле водили смычками по виолончелям и скрипкам; разносчики блюд появлялись у столов довольно редко; да и танцоры делали не слишком «чистые» па. К чему утруждаться, если первых лиц королевства в зале все равно нет, а присутствующие настолько поглощены выпивкой, флиртом да сплетнями, что воспринимают гармонию нот, как сопутствующий гулянию обязательный звуковой фон?
Устроители торжеств в такие дни отдыхают, и поэтому во дворце царит легкий бардак. Благородная чернь, то есть низшие придворные чины, не только сами пируют, позабыв о служебных обязанностях, но и приводят с собой в зал торжеств многочисленную родню из провинции, пытаясь тем самым доказать ротозеям-родственникам, что они многого добились в жизни. Всего за две сотни синдоров, чисто символическая цена за то, чтобы вечерок попировать со знатью, стража пустит во дворец любого, кто прилично одет и имеет рекомендателей из дворцовых покоев. Именно поэтому за столами, где обычно гордо восседают лишь потомки самых древних и знаменитых родов, в такие дни можно увидеть не только презираемых полукровок, но и лиц, чье благородное происхождение явно вызывает сомнение. А что поделать? Одним хочется немного подработать на дорогую столичную жизнь, другим потешить свое тщеславие, хотя бы один вечерок побыв важной персоной, а третьим, то есть утомленным долгими празднествами сильным мира сего, просто нет до этого дела, они великодушно позволяют всяким мелким людишкам подбирать крошки с королевского стола.
Наглядным примером несоблюдения дворцового этикета была парочка дворян, судя по покрою платьев из Дукабеса, удобно устроившихся на боковом балконе и внимательно рассматривающих, что происходило внизу: среди накрытых столов, шумно галдящих группок дворян, решивших совместить важные
– Ну, герцог, во, мужик! – громко просипел мужчина повыше, неожиданно хлопнув своего низенького и упитанного товарища ладонью по плечу. – Видать, у благородных цыпочек он в почете, ишь, как его та краля за мяско зацепила!
– Перестань лыбиться и убери клешню! – недовольно проворчал толстый мужчина, резко скинув ладонь относительной чистоты с плеча. – Я, конечно, понимаю, что ты жалкий плебей, в трущобах всю жизнь провел, так там и подохнешь, но коль уж ненадолго удалось на поверхность всплыть, так веди себя подобающе: не ори на ухо да лапы не распускай. Это все-таки дворец, а не портовый трактир. Нам знакомство со стражей ни к чему.
– Да ладно тебе, чо я вооще сказал-то? – обиженно изрек рябой детина, засунувший от греха подальше свои непропорционально широкие ладони в карманы атласных брюк. – Ты чо, сам не видел что ли, куда девица грабли запустила?
– Видел, я все видел, а ты пасть прикрой, – прошипел сквозь сжатые зубы толстяк, стирая маленьким платочком капельки пота с покрытого морщинами лба. – Объясню еще раз, если сразу понять слишком сложно. Во-первых, твои жесты и дурацкие ухмылки привлекают слишком много внимания, а во-вторых, не пытайся судить о том, что просто не умещается в твоей маленькой, примитивной головенке!
При этих словах глазки добродушного с виду толстячка сузились и в них появился хищный блеск. Не сдержанный на язык приятель инстинктивно сделал шаг назад и испуганно вжал голову в плечи.
– Ладно, ладно, Кор, ну что ты разошелся? Успокойся, все будет, как ты сказал! – быстро пролепетал рослый вампир, бывший до обращения или конюхом, или подмастерьем у сельского кузнеца, в общем, существом неотесанным, грубым и не имеющим ни малейшего представления, как следует себя вести в приличном обществе.
– Манжеты поправь, лыцарь, да рубаху в брюки засунь! – примирительно проворчал Кор, поклявшись себе в этот момент найти дурня или дуреху, превратившего простоватого недотепу в вампира, и лично запихнуть в его штаны сучкастый и толстый осиновый кол. – Запомни, Фанека, если, конечно, сможешь. Девицы во дворце хищницы, похлеще нас будут, за родовитого да богатого женишка горло любому порвут, но действуют они скрытно, не явно… так у них, у благородных людей, принято. Это только деревенские девки да шлюхи к мужику приглянувшемуся сразу льнут, а дамы с родословной честь и достоинство свое блюдут.
– А это еще как? – удивленно заморгал косыми глазищами детина, пораженный словами своего вожака.
– Как, как?! – сдвинул брови Кор, пытаясь подобрать пример, доступный для понимания деревенского мыслителя. – Ты видел, как мухи навозные над кучей кружат? Они не сразу садятся, а сначала вокруг долго летают да жужжат, вот и дамочки так же. А эта молоденькая штучка на Самвила сразу спикировала, что-то здесь не так, что-то не так… – плавно перешел к размышлению вслух Кор, уставший давать бездарям уроки дворцовых манер.
– А может, мы того… ну, то есть ее… – вожделенно заулыбался Фанека, слегка выпустив желтоватые, торчащие косо клыки.
– Нет, и не мечтай, – покачал головой старший вампир. – Мы здесь впервые, сначала нужно освоиться, осмотреться, привычки дичи изучить, а уж потом себе волю давать.
– Жрать-то ведь хочется! – жалобно проскулил Фанека, косясь голодными глазами на многолюдный зал.
– В город иди, а лучше всего в окрестности, и чтоб к рассвету вернулся! – сжалился над несообразительным товарищем Кор. – Во дворце же никого не трогать! Испортишь дело – голову отгрызу!