Охота на Волков
Шрифт:
– Дорогая моя создательница, честно признайся – за что ты так не любишь свое Дитя?
– Милый, я тебя просто обожаю, и ты это знаешь. Просто… так нужно.
Я очень хорошо знал эту женщину, чтобы не догадаться:
– Ты мне рассказала не все!
– Не все, – голос ее стал задумчивым. – Алекс, есть кое-какие предположения, но я пока не хочу тебе о них говорить. Нужно, чтобы для начала ты сам посмотрел, определился. Управление считает этот вопрос очень важным.
– То есть ты это уже обсуждала с Управлением Тысячи?
– И даже
И до того, как я успел задать следующий вопрос, она прощебетала привычно ласковое прощание и отключилась. Очевидно, что это было все, что мне положено знать на данный момент. Я очень не хотел ехать, но авторитет Аниты и ее мнения для меня был беспрекословен. Если она считает, что мне лучше самому во всем разобраться – значит, так и есть. И значит, кроме меня, никто с этим не разберется.
До отъезда я заглянул к своему талантливому художнику. Вкусил напоследок его замечательной крови, набрал пару пробирок на дорожку, стер воспоминания о себе и забрал все картины со своим изображением. До свидания, вкусняшка, не постарей тут слишком сильно без меня!
Картины я отправил Аните с запиской: «Злобная мачеха! Если меня убьют Волки или их любимые охотники, я тебе буду являться в цветных кошмарах вечность! Если я там сам умру со скуки, то… еще не придумал, как тебе отомстить! Люблю тебя. Алекс».
Тук. Тук. Тук. Тук.
Метроном должен был успокаивать, но он скорее раздражал.
Тук. Тук. Тук. Тук.
Я развалилась в кресле кабинета психолога. Уже месяцев шесть дважды в неделю я слушаю этот треклятый метроном. Правда Игорь Петрович – мужчина лет сорока и, навскидку, с таким же стажем в психологии – мне действительно нравился. Думаю, без него я бы не справилась. Мне очень повезло, что мама обратилась к нему почти сразу после моей выписки из больницы. Физически я была здорова, но амнезия сильно напрягала. Это такое постоянно зудящее чувство собственной неполноценности, с которым невозможно ужиться самостоятельно. Он не помогал мне вспомнить, он помогал смириться с тем, что я не помню.
– Настя, как прошли последние несколько дней?
– В институте все отлично. Мне очень нравится то, что никто не знает про меня. Там все только познакомились, из моей школы никого в группе нет, пара человек поступила в тот же вуз, на другой факультет, и вряд ли они начнут всем подряд про это трепаться. Поэтому мои странности в глаза не бросаются. Последние месяцы в школе были невыносимы… Эти постоянные сочувственные взгляды, перешептывания. А тут ничего этого нет. Я как будто настоящий человек!
– Ты и есть настоящий человек. Общаешься со старыми друзьями?
– Не особо. Честно говоря, я вообще не понимаю, почему с ними дружила до…
До того, как все произошло. Но не было необходимости это пояснять.
– Тебе нравится учиться?
– Скорее да, чем нет. В мою пустую
Игорь Петрович усмехнулся. После того случая я очень многое забыла. Когда немного оклемалась, то стала самостоятельно изучать школьный курс, заполняя пробелы. Мама мне даже репетитора наняла. Это позволило мне без проблем сдать выпускные экзамены. Выяснилось, что раньше я училась средне, а тут, благодаря своей амнезии, взялась за ум. Нет худа без добра, как говорится.
– Настя, тебе только исполнилось восемнадцать, ты юная и привлекательная девушка. Тебе нравится кто-то из мальчиков? Может, девочек? Я имею в виду сексуальный интерес.
Эту волынку он заводил уже не в первый раз.
– Ко мне явно проявляет интерес одногруппник. Денис его зовут. Пару раз проводил меня до дома…
– Так он нравится тебе?
– Наверное, да, – я всегда старалась отвечать Игорю Петровичу максимально честно. – Он симпатичный.
– Ты чувствуешь к нему влечение? Может, есть какие-то фантазии?
– Нет, – а что тут еще скажешь? Даже если надо успокоить любимого психолога, который мне за это время уже стал и другом, и братом, и отцом, и врачом. Правда, сдирал с моей матери нехилую сумму за каждый сеанс. А чего ты, Настенька, хотела? Добро пожаловать в реальный мир.
– А к другим? Никогда? Ни разу? Может быть, к актеру или певцу? Это обычное дело для молодой девушки.
– Нет, – он что, хочет, чтобы я втюрилась в Джонни Деппа и лобзала по вечерам его плакаты?
– Настя, ты понимаешь, что это ненормально?
– А я-то думала, в лексиконе психолога нет слова «ненормально», – не удержалась я от издевки. Эта тема меня всегда выводила из себя.
Доктор вздохнул.
– Ты права. Но уже прошло столько времени… Очевидно, что это последствия той самой… травмы.
Это он про изнасилования моим папашей.
– Возможно. Наверное, я просто уже натрахалась на всю оставшуюся жизнь.
Игорь Петрович недовольно нахмурился.
– Попробуй с этим Денисом начать отношения. Не заставляй себя, конечно. Но если он тебе приятен, то, возможно, отношения с ним пробудят в тебе чувственность. От поцелуя ты не растаешь, как Снегурочка.
С чего вдруг такая уверенность? Денис даже не в курсе, что я с заскоками… то есть с амнезией. Будет расчудесно, если меня вдруг начнет бить нервной дрожью в самом процессе или наутро я его не узнаю. Но к этой теме так некстати захотелось добавить:
– Игорь Петрович, а помните, я говорила вам однажды о парне, которого встретила на улице почти сразу после выписки?
– Помню. Ты сказала, что как будто узнала его. Единственного, кто показался тебе знакомым.
– Да… Но он не узнал меня… Оказалось, что мы не были знакомы с ним до потери памяти. Я думаю, что раньше я знала или даже была влюблена в кого-то, похожего на него. Потому что это было… очень странное чувство.