Охота
Шрифт:
— Дакс, послушай уже, обратись к разуму, выкинь эмоции и пойми — у нас с каждой секундой всё меньше времени, быть может, в одного из нас уже целятся, а мы тут только и делаем, что сидим и спорим о тяжёлом, но единственно верном решении.
— Ты должна перестать сеять раздор. Даже если ты считаешь убийство правым и веришь в свои слова, это ничего не меняет, ибо подобное мнение является истиной исключительно для тебя. Ты на самом деле пойдёшь до конца? — Он простоял в молчании несколько секунд, а Ита так и не ответила. — Вперёд! Тебе ничто не мешает: убей меня и тогда перейди к нему. — Дакс демонстративно встал как раз там, куда Ита направляла оружие. Она ходила, делала рывки, неожиданные манёвры, но её любовник двигался вместе с ней. Напряжение лишь росло, но Ита смогла беспристрастно
— Перестань, успокойся, Дакс, неужели ты считаешь меня настолько жестокой? Я не такая и не потеряю последнего разумного человека.
— Не стреляй, и я останусь цел, — сухо ответил Дакс.
— Перестань, Ита, — раздражённо закричал уже Бонум, — Дакс прав, ты не убьёшь нашего собрата! Ты можешь отговариваться сколь угодно, девочка. Все вы вправе это делать, но никто больше не посмеет убивать без моего ведома. Рискнёте — вам не жить.
— Вы все идиоты, теперь точно. — Ита вновь заплакала.
— Быть может это, так — не вмешаться в диалог раньше было ошибкой, признаю, — но нынче, как видишь, и справился и даже готов кое-что предложить. Мы спасём Новисая и убьём того, кто прострелил его ногу — я обещаю. — Ита не поверила этим словам, но немного успокоилась.
— И как же?
— Сейчас собираемся и валим, после я всё объясню, клянусь.
========== Бега ==========
Они бежали. Нет, даже не так — сбегали. Страх накрыл их всех и не хотел отпускать. Иту чувства тревожили не меньше, внутри всё бурлило, но она понимала, что в любой момент можно остановиться. Ита говорила об этом непрерывно, постоянно повторяла одни и те же фразы. Каждый в отряде сознавал сложность ситуации, Ита же понимала ещё и то, что выход из этого положения есть, и он намного проще самих обстоятельств. Бонум же лишь неизменно повторял: права Ита в одном — ситуация не из простых. Командир обещал спасение Новисая, победу над врагом, но всё оттягивал момент исполнения. Для Иты в этих поступках проскальзывал скрытый смысл, слова “Я самодовольный ублюдок”. Бонум считал себя вечно правым, в этом виделось подтверждение не произнесённого. Единственным исключением для него являлся такой случай: он не прав, но эта неправота ведёт к истине. Только это не работало: разводить костры было ошибкой, убийство оказалось ненужным, побег же не имел никакого смысла. Ничто из этого не привело к верному решению, к успеху хоть в чём-то.
Бежали они уже не первый час, с каждой секундой напряжение росло, время неустанно вело к ночи, будто ускорялось. Грязь находилась повсюду — в земле, облаках, деревьях и людях. Вокруг был сырой лес, который состоял только из дубов и редких елей, из-за их плотного взаимного прилегания казался страшным, будто замкнутым. Ещё больше ужаса приносил один факт — скоро прольётся дождь, понять это можно было по грозовым тучам. Иногда попадались кустарники, цеплялись за одежду и портили её. Единственным спасением от всего этого стали поляны, но и они не были безопасны. Здесь Иту пугала уже не природа, а тайный убийца, который непременно следил. Пахло потом, пылью и шишками. На фоне этих трёх другие запахи казались мелочными. Тишины не было нигде — её постоянно прерывало хлюпанье ботинок, разговоры и роса, бега животных и ещё немало лесных звуков.
Нужно ли говорить о последствиях этих решений? Вместо безопасности и радости соратники Иты получили утомление и злость. Побег не приближал их к заветной защите, скорее отдалял её наличие, ведь силы у каждого иссякали, нужда во сне и еде росла, а уж с психикой у всех произошёл полный перекос. Ита заметила это давно, долгое время просто не верила, но после очередного “тихого” разговора отрицать изнеможение соратников стало бессмысленным и бесправным поступком. Всё выдавали лица и одежда товарищей, тон их голоса. Каждый из них теперь был в грязи, постоянная дорога давно разорвала и очернила обноски, но за сегодняшний день они потемнели сильнее всего. Ни на одном лице не было улыбки, хотя бы намёка на неё, у каждого соратника из-за утренней неразберихи появились особые признаки.
Бонум постоянно гладил живот, всё время смотрел на лесные ягоды и рюкзак Вуса, будто не привык к голоду. Одежда его была намного чище,
Вус превратился в монстра. Пот покрывал его тело полностью, будто жирную свинью, и оттого к нему никто не подходил. На спине Вуса был огромный рюкзак, в котором лежали все вещи командира, самого Вуса и недавно убитого Новисая. Шагал он медленно, постоянно отряхивался от неприятной жидкости, ну а Бонум при каждой его остановке кричал на Вуса, и тот шёл дальше. Закутан он был в жаркие одежды, которые лишь ухудшали положение. Тело его окрасилось в белый цвет, на лице проскальзывали слёзы. С настроем у него тоже всё было не так: Вус просто ушёл в себя, почти не разговаривал. Оно и понятно. Недавно он потерял, быть может, не идеального, но единственного брата. К Вусу Ита испытывала неприязнь, даже теперь остались отголоски этого чувства, но более ей было жалко наивного.
С Даксом происходило что-то не то. Двигался он быстро, к Ите не приближался. При всей его подготовке и силе он был единственным, кто не вспотел, сохранил чистоту, но сменилось поведение. Дакс то и дело вглядывался в лес, искал там что-то скрытое, возможно, друга, который давно мёртв. Обыкновенно он разговаривал со всеми и о чём угодно, теперь же к Даксу было сложно и страшно приближаться. Ита не раз подходила к возлюбленному, но он всегда её отвергал. За эти недлинные промежутки времени она увидела кое-что. Он старался уйти от всех проблесков солнца, чем страдали остальные, но не Ита и Дакс. Он не устал, не в недосыпе была причина. Ита так и не нашла логичного повода, но обнаружила кое-что другое — тик. Часто он повторял бессмысленные действия, ещё более неоправданные, чем молитвы у Бинота. Ите он был сейчас мил и противен.
На фоне всех этих людей, которые устали и изменились за несколько минут, лишь один выделялся достаточно. Другим действия и внешность были продиктованы утренним инцидентом, для Бинота же такой причины не находилось. Он просто сошёл с ума. Без сомнения, в нём осталось что-то человеческое — он тоже промок, но скорее от воды, вылитой себе на одежду. Ряса его казалась особенно важной. До этого костюм священника был лишь походным, но теперь Ита вспомнила о том, кем является безумец. Часто он повторял непонятные слова и странные действия. Он двигал руками, глядел в небо и будто отдавал ему знаки. Лицо же его изображало одно — печаль. Самым же необычным было то, что в отличие от предыдущих дней Бинот шёл вблизи отряда. Нередко он высказывал недовольства, злился будто именно на то, что нарушил собственноручно созданный устав. Боги — так он часто говорил. Для Иты вера в каких-то всевышних существ находилась бредовой идеей, но почему-то у неё появилось желание повторить изречение Бинота. Она попыталась, но слово заменилось на другое — Чёрт!
О своём состояние Ита закричала бы, но не имела права. Самая сильная — так она себя назвала когда-то и пока что благополучно удерживала этот статус. В физическом плане её и вправду ничего не тревожило, разве что слабо проявленный пот. Несмотря на это идеальное здоровье, Ита устала. Руки и ноги находились в полном порядке, но она изнемогала в другом плане. Ей было до жути неприятно за всех остальных соратников. Бонум не предоставил им отдыха, еды или короткого привала. Он же и Дакс не дали ей спасти товарища утром. Сама же Ита нуждалась в хотя бы небольшой передышке.