Охотничьи истории
Шрифт:
Если олень полудикий, ему дают понемножку соль с ладони, и он приручается.
Днём все олени бегали вокруг костра-дымокура. Ветер свалил дым в одну сторону, к земле, и олени по очереди вбегали в дым — отгоняли от себя мошек и комаров.
Огромное стадо молча бегало вокруг огня, только слышно, как копыта потрескивают да рога стукаются друг о друга.
В стаде был один совсем белый как снег олень.
Около чума сушился мешочек с мокрой солью, и земля стала немножко солёная.
Князёк всё время вылизывал солёную землю, а других оленей прогонял. Только не бил рогами, а поднимал переднее копыто и пугал. И все олени слушались его.
Однажды олени прибежали к чуму, а Князька нет!
Чоду поехал разыскивать его и далеко в горах нашёл рога и клочки белой шерсти.
Князька съел медведь. Он притаился за кедром, убил Князька, схватил передними лапами и унёс в горы.
Чоду сразу узнал это по следам: на земле белой шерсти не было, только медвежьи следы от задних лап.
Князёк погиб, потому что уходил один к горным озёрам.
Вода в озёрах синяя, и холодный ветер с горных вершин звенит в одиноких кедрах.
Медвежья шкура
Всю ночь около чума горел большой костёр. Чоду с карабином сидел у огня и прислушивался.
Я думал, медведь уже не придёт, и уснул.
Вдруг залаяли собаки. Они стали кидаться в темноту. Чоду подложил в костёр большое полено и…
«Уагг… уагг!..» — заревел медведь.
Глаза медвежьи от огня горели красными угольками.
Чоду выстрелил из карабина.
«Уагг… уагг… уагг!..»
Медведь тяжело повалился набок и ревел, ревел, а сам всё полз, полз к костру…
Он поднял голову. Чоду опять выстрелил.
«Уагг…»
Медведь последний раз зарычал, голова упала, огоньки погасли.
И Чоду стал отгонять собак от мёртвого медведя.
Шкуру с медведя сняли и повесили сушиться. На боках у медведя шерсть была совсем вытерта. Чоду сказал, что в берлоге был камень и, когда медведь зимой во сне ворочался, он стёр с боков шерсть.
Олени издалека смотрели на шкуру, нюхали воздух, испуганно косились и не подходили.
Первым к шкуре подошёл коричневый пыжик, понюхал её и боднул чёрными рожками.
За ним подошёл оленёнок постарше, а потом все олени подходили и бодали рогами шкуру медведя. Они мстили за своего белоснежного Князька.
«Зверный» олень
Я каждый день взбирался
Я видел у одного оленя царапину от медвежьего когтя. Медведь кинулся на оленя, да не успел схватить, только оцарапал.
Прошёл уже год, а рана всё не заживает — такая глубокая.
Поэтому олени ходят стадом. Один почует опасность, зафыркает, и все олени насторожатся и убегут.
Однажды я смотрел, как кружится орёл.
Когда он скрылся за высокой горой, на горе я увидел белую точку. Она ползла высоко-высоко по самому краю обрыва.
Я взял у Чоду бинокль. Оказалось, это олень щиплет мох, а хвост свой белый задрал кверху.
Ноги у него стройные и длинные.
Я побежал к Чоду и сказал, что высоко на горе бродит дикий олень.
Хвост у диких оленей больше, чем у домашних. Когда они бегут по тайге, белый хвост мелькает в чаще — показывает дорогу оленятам.
Чоду посмотрел в бинокль и покачал головой:
— Это не дикий. Его мать к диким убегала, а потом родился он от дикого «зверного» оленя, вот его и зовут «зверный» олень.
И Чоду рассказал, что «зверный» олень всегда держится один, подальше от остальных оленей, и не даётся под седло.
Зимой его поймали и отдали охотникам. Они привели его без глаза. Он хотел сбросить вьюки и так помчался по тайге, что выколол себе глаз об сучок.
И ещё я узнал, что «зверный» олень вдруг исчезает. Охотники рассказывают, что видели его на озере Найонхоль, за двести километров отсюда.
Потом «зверный» олень опять появляется, и сделать с ним ничего не могут. Он наполовину дикий и любит один мчаться по тайге и встречать восход солнца в снежных горах.
Хариусы
Весной среди карликовых берёзок бежит холодный ручей. В жаркий день снега на вершинах гор растаяли, и ночью я никак не мог уснуть — слушал, как речка шумит водопадами, гремит камнями.
К утру речка затихла, и только за чумом под высокими кедрами звенел струйками водопад.
Над водопадом висела радуга, а под радугой в речке сверкали перья жар-птицы.
Я подошёл, и перья исчезли. Я сидел на берегу очень тихо, и перья снова зажглись, задрожали в ледяных струйках. Это хариусы. Они плывут против течения, всё выше и выше в горы. И там, где самая чистая и холодная вода, они вымётывают икринки.
Плавник на спине хариуса красный и широкий, как парус. Он режет водяные струи водопадов и помогает плыть против течения.
Медведь стережёт хариусов на перекатах. Орёл-рыболов кружится в небе над речкой: не сверкнёт ли перо жар-птицы? Выдра караулит хариусов под водой, за поворотом ручья.
А хариусы плывут в своём брачном наряде всё выше и выше. На перекатах ползут на брюхе, перепрыгивают через водопады.
Всё выше и выше, чтобы выметать икринки в чистую воду среди горных снегов.