Охотник и вампирша
Шрифт:
Кот понюхал птеродактиля. Пахло от него не очень-то аппетитно. Можно даже сказать – совсем неаппетитно.
«Нет, это я есть не буду, – решил кот. – А схожу-ка я за своей мышью. Пока ею не заинтересовался еще какой-нибудь воришка».
Он еще раз взглянул на мертвого хозяина и мяукнул. Тот даже не шевельнулся. Ну да, с каких это веников? Он ведь мертвый. И стало быть, своим спасением кот был обязан только новому хозяину.
«Что он задумал? – подумал кот, брезгливо трогая лапой мертвого птеродактиля. – К исходу дня на другой стороне дороги наберется человек двадцать – двадцать
Он еще раз понюхал птеродактиля и, окончательно решив, что эту гадость есть не будет, отправился за мышью.
21
Старая карга так долго копалась среди банок с горохом, что Элкинсону Зеленому Одуванчику захотелось проломить ей голову. Вместо этого он взял тряпку и во второй раз за последние три часа протер прилавок. Протирал он его очень тщательно, минут пять, не меньше, надеясь, что старая Марта за это время сумеет сделать выбор.
Как же! Отложив тряпку, Элкинсон увидел, что старуха перебралась к стеллажу, на котором стояли банки с цветной капустой.
– Блин! – пробормотал Элкинсон. – Задница тираннозавра.
– Что вы сказали? – спросила старуха, разглядывая очередную банку.
Вид у карги был такой, словно она вот-вот попробует ее крепость зубами.
– Ничего, – нагло соврал Элкинсон. – Я просто кашлянул.
– Вы в этом уверены?
– Абсолютно.
За несколько лет, в течение которых старая Марта чуть ли не ежедневно покупала в его лавке провизию, Зеленый Одуванчик ее великолепно изучил и собрался отпираться до последнего.
– А мне все-таки послышалось…
– Вам это всего лишь послышалось.
– Ну-ну…
В голосе старой Марты чувствовалось сомнение. Понимая, что допрос вот-вот возобновится, Элкинсон поспешно сказал:
– Кстати, поступила новая партия бобов в банках. Они лежат вон там.
Он ткнул пальцем в один из дальних стеллажей.
Старая карга смерила его подозрительным взглядом и просеменила к стеллажу. Элкинсон облегченно вздохнул. Кажется, на этот раз миновало. И дернуло же его за язык…
Тут пришел носатый Хонк. Физиономия у него была расцарапанная, на лбу красовалась здоровенная шишка. Не теряя времени даром, он потребовал пачку листового табака, полфунта голубого чая и коробку макарон. Взвешивая чай, Элкинсон поинтересовался:
– Что, опять твоя кобра разбушевалась?
– Точно, – кротко вздохнул Хонк. – Будь она неладна.
Вручая покупки, Элкинсон осуждающе покачал головой.
– Но когда-нибудь, – зловещим голосом сказал Хонк, – когда-нибудь мое терпение кончится. И тогда…
Он мечтательно закатил глаза, забрал покупки и потопал прочь. Голова у него была лысая, спина сутулая, а при ходьбе он сильно шаркал ногами. Провожая его сгорбленную фигуру взглядом, Зеленый Одуванчик подумал, что чаяниям этого несчастного не суждено сбыться. Женщины, как и крокодилы, весьма неохотно отпускают попавшую им в зубы жертву.
Потом заявились два охотника за броненосными крысами и выложили перед ним целый список того, что им требовалось. Обслужив их и получив деньги, Элкинсон наконец-то вспомнил
Взглянув на часы, лавочник увидел, что время обеда уже наступило.
Конечно, старуха была его постоянной клиенткой. Однако пожертвовать ради нее обеденным перерывом Элкинсон был не в силах. Следующие пять минут он занимался выпроваживанием занудливой старушенции. В результате она купила на две банки меньше, чем обычно, но обеденный перерыв – дело святое.
Захлопнув за старой грымзой дверь, Зеленый Одуванчик повесил на нее красивую табличку, возвещавшую, что наступил обеденный перерыв, и облегченно вздохнул.
Слава Великому Духу. Кажется, у него есть полчаса, чтобы немного отдохнуть.
Элкинсон поддернул штаны, протопал к стойке и, пошарив под ней, извлек сверток с бутербродами, а также бутылку дешевого напитка из ягод свистовника. Бутерброды были с мясом. Покончив с ними и ополовинив бутылку, Элкинсон удовлетворенно рыгнул и вынул из-под стойки жестяную коробку. Вытащив из нее сигару, он откусил кончик, выплюнул его и чиркнул спичкой.
Сделав несколько затяжек, он подумал, что через три дня надо будет оплатить закладную. Что ж, месяц можно назвать удачным. Денег наберется. Если так пойдет дальше, то через год-два он получит этот магазин в полную собственность.
Главное – бережливость и предприимчивость. Он еще заткнет за пояс всех конкурентов. Лет через десять у него будет уже два или три магазина. А там…
В дверь магазина легонько постучали. Элкинсон пробормотал короткое ругательство. Тот, кто стучал в его магазин, либо был неграмотным, либо большим наглецом. Впрочем, сейчас, утолив голод, лавочник пребывал в благодушном настроении.
Направляясь к двери, он подумал, что надо было все-таки дождаться, пока старая Марта переберет все банки. Его нетерпеливость послужила причиной потери прибыли от продажи двух банок. Это плохо. Ну да ничего, в следующий раз он будет ждать хоть до второго пришествия. Бережливость и предприимчивость. За дверью стояла красивая черноволосая девушка с очень бледной кожей. Конечно, редкой красавицей ее назвать было нельзя, но все же… все же… что-то в ней было, от чего Элкинсон почувствовал слабость в коленях, от чего у него захватило дух.
– Кажется, у вас закрыто на обед? – поинтересовалась девушка.
– Да… гм… конечно, закрыто… – пробормотал лавочник. – Но для вас… Вы можете войти и получить все, в чем нуждаетесь.
– Все-все? – Девушка улыбнулась.
– Все! – с жаром подтвердил Зеленый Одуванчик.
– Отлично. В таком случае я и в самом деле зайду.
Она вошла в лавку. Элкинсон покорно отступил в сторону, а когда она оказалась внутри, поспешно закрыл дверь.
С ним происходило нечто странное, но что именно, он понять не мог. Розовый, мягкий, обволакивающий, растворяющий в своем сладком теле туман опустился на его сознание, мешая думать, не давая сообразить, что именно с ним происходит. Благодаря этому туману девушка казалась ему более красивой, чем на самом деле, а каждое ее слово, каждый жест приобретали особенное, очень важное значение.