Шрифт:
Пролог
— Он не выживет. Извините…
— Да… ничего страшного.
На койке с ярко-алыми простынями лежал парень. Кровь уже запеклась и неприятно прилипала к телу — каждый глоток воздуха, каждое нелепое движение доставляло несносную боль. Вокруг него скопилась небольшая толпа людей. Глаза врачей стреляли в парня оценивающими взглядами, а во взорах родных ему людей читалось искреннее безразличие. Мать, отец и младший брат смотрели на него так, словно им было абсолютно плевать. Они просто нагло ждали, когда их чадо наконец-то провалится в вечную тьму.
Когда
— Ненавижу… — жалобно заскулил парень, утопающий в собственной крови.
Он был в ярости. Несмотря на то, что его тело трясло в агонии, он находил в себе силы одаривать гневным взглядом людей, которых он до поры до времени считал родными. Болезненно бледная кожа будто светилась в полумраке покоев. В глазах застыли горькие слёзы разочарования.
За что они с ним так?
Мать убрала свои длинные золотистые волосы на бок и присела на койку. Подол её длинного платья вальяжно устилал грязный пол больничной палаты. Лицо женщины не выражало ни единой эмоции — оно было серым и тусклым, словно пасмурное небо за окном. Взгляд её холодных серых глаз грубо прошелся от кончиков пальцев до головы сына.
Хах, «сына»… Для неё это слово давно не имело места быть.
— Нам долго ждать? — лениво произнесла златовласая, глядя на своего сына нерадивым взглядом. — Артем, я всегда говорила тебе: время — деньги!
Возле матери в черном фраке стоял парнишка лет десяти. Родительская ненависть к его брату полностью поработила разум мальчонка — всё сочувствие вмиг куда-то испарилось, и жалость канула в лету. Смерть Артёма была тяжёлой, мучительной и просто-напросто скучной для десятилетнего ребёнка. Казалось, что младший братец «непутёвого сына» уже сам готов был отправить его на тот свет, чтобы он не тратил его время.
А отец?.. Отец одиноко стоял в конце палаты и смотрел на развернувшийся пейзаж за грязным больничным окном. Он был так же спокоен и так же наплевательски настроен на происходящее. Отпечаток горечи на языке от недорогих сигарет — вот, что он хотел ощутить в данный момент.
Артем начал задыхаться. Порванная зияющая рана на груди словно раздирала легкие: ее даже не зашили и не обработали. Парня просто швырнули на койку, принимаясь наблюдать за его страшной и мучительной смертью.
Никакой поддержки, никакого понимания.
Никакой любви.
«Почему этот мир так жесток? — билось в голове у Артема. — Я не хотел такую участь… Почему именно я? Мои планы… увенчались провалом… они догадались, они знали… Черт!!!
Черт!!! Почему Я?!!»
Его глазные яблоки медленно закатывались, заставляя почувствовать неприятное щипание в глазах. Веки прикрылись…
— Хочешь… жить?
Артем раскрыл глаза, вдруг услышав шепелявый голос у себя в голове. Глаза бегали из стороны в сторону в надежде найти своего «спасителя», но все было тщетно. «Неужели все это просто мой предсмертный бред?» — пронеслось у него в голове.
— Нет, твой рассудок еще не помутился. Но уже близок час, когда ты отправишься к всевышнему.
Артему тяжело было поверить в подобное явление. Это ведь просто болевой шок, ему это все действительно мерещится, ведь правда?
«Кто это?» — ненароком подумал парень, и ему тотчас
— Тебе не нужно задавать вопросы. Тебе нужно дать ответ на вопрос. Хочешь жить? Да или нет? Не тяни, прими решение…
Артем безумно улыбнулся наяву. Его мать была удивлена и отчасти напугана происходящим, поэтому взгляд женщины озарили огни некого неконтролируемого ужаса. И внезапно находящийся при смерти парень громко и заливисто захохотал, раскрывая свой рот, из которого в одночасье брызнула кровь.
Он набрал воздух в легкие и изо всех сил произнес последнее слово:
— Да!!!
— Отлично, — прошипел все тот же голос у него в ушах. — Ты обретёшь новую жизнь, дитя северной звезды. Я отправлю тебя в мир, что примет тебя. Он не отвернётся, он всегда поможет… Добро пожаловать в Бенезет. Юный герой!
***
Спасибо, что читаете!
Арка I Новый мир: Глава I Подземелье, красавица и страшный монстр
— Артемон! Сколько можно говорить?! Перекат, потом — колющий!
— А сколько я могу тебе говорить?! Ты, бесишь! Мое имя Артем! Ясно?!
Артем стоял в середине тренировочного, так сказать, лагеря: это была комната, имеющая в плане форму квадрата; крыши здесь не было, и можно было рассмотреть всю красоту и прелесть лазурного неба, с плывущими по нему ватными облаками. Кривоватые серые стены были увешаны мечами и пистолетами. Парень был окружён людьми, которые также оттачивали свои навыки владения не только мечом, но и другими видами оружия. Сам он стоял с рыжеволосой женщиной на вид лет тридцати. Она была одета в короткие обтягивающие шорты и майку черного цвета. На ее бедрах был туго затянут пояс с кинжалами, а в правой руке своим стальным острием сверкал меч. Рыжая бестия как всегда кричала на Артёма, находясь в не очень хорошем расположении духа.
— Ладно, — Артем отошел от нее, сделал перекат и ударил в пустоту колющим. — Так пойдет?
— Ты что, черепаха? Да если бы ты спустился на первый этаж, ты бы уже был трупом! — женщина покачала головой и уставилась на небо с некой тусклостью. — Да… мы приютили тебя… но кто ж знал, что ты такой не обучаемый?
— Жанна, — позвал женщину некий парень в обносках. — Госпожа зовет тебя.
— Хорошо, — рыжеволосая уж думала пойти, но не смогла не обделить прощальным вниманием своего подопечного: — Отрабатывай удары. Понял?! Я скоро приду.
Она ушла прочь, потянув за собой шлейф надменных взглядов. На Артема откровенно пялились, кто-то даже заливался хохотом. А что поделать? Трудно ему давалось обучение, с кем не бывает? Парень подошел к кукле из дерева и принялся вонзать сталь в вымышленное подобие человека.
Когда он умер… его перенесло в другое место. Он помнил лишь тьму, что будто сжирала его, а потом восстанавливала по кусочкам и… тот шепелявый голос. Этот голос обещал ему, что этот мир примет его.
После смерти Артем очутился в монастыре. Там его встретил священник и разъяснил ему все мелочи этого мира, разжевал по кусочкам. Объяснил, что он «пришлый», и такие как он умирают в других мирах, после чего бог Меран переносит их сюда. Мужчина заявил, что голос, который парень слышал перед смертью, принадлежал именно ему.