Охотник
Шрифт:
— Нет, — коротко отвечает Дон и затыкается, сберегая дыхание.
— Кто такой райген? — тут же интересуется из-за спины Релли. Вот кому бег по лесу нелегко дается, вроде и бежим всего ничего, а уже запыхалась.
— Потом расскажу, — говорю. Девка понятливо затыкается, слышу только сопение за спиной. А как там господин Излон с Медвежонком? Оборачиваюсь посмотреть, спотыкаюсь, с трудом выравниваюсь. Кажется, синий дым немного приотстал, еще чуть поднажать — и прощай, Безымянный. Не ведаю, что ты такое и никакого желания пополнить кубышку знаний не испытываю.
Эльф вдруг останавливается, я едва успеваю
— Попались, — говорит сорванным голосом, но я и сам уже вижу кольца синего дыма впереди. То ли здесь аж два Безымянных, то ли… Звел знает, что эта тварь из себя представляет. Впрочем, не думаю, что их двое, хищники одного вида свои владения блюдут строго, лишь сунься чужой — сразу в драку. Больше похоже на то, что загоняет нас тварь, как стая волков отбившегося от стада оленя. А раз так, дело плохо. Сзади туман, впереди туман — а где-то рядом ждет не дождется трапезы своей Безымянный.
— Туда! — Дон, словно безумный, срывается с места и стрелой летит куда-то, ломая кустарник. Вот и верь, что эльфу каждая травинка дорогу уступает! Или это ему попросить недосуг?
Сворачиваю, бегу следом. Куда же его понесло, хотел бы я знать? Спутники-то наши вот-вот уже падать начнут от усталости. Может, плюнуть на все эти сказки дурацкие и дать бой, хотя что до меня, не обучен я с синим дымом драться.
Эльф останавливается у огромного замшелого дуба, помнящего наверняка еще Огненный потоп и что-то взахлеб начинает ему объяснять, да так быстро, что я даже близко понять не могу, о чем речь идет. Хотя тут догадаться нетрудно, помощи просит да защиты против не будь к рассвету да закату помянутому райгену. И дуб ему что-то отвечает по-своему, ветвями кивает, шуршит листьями. Эх, найти бы мне зверь-ягоду, я бы послушал, о чем они беседуют!
— Сюда! — Дон призывно машет рукой, и я не колеблюсь ни секунды. Спутники же наши настолько вымотаны бегом, что даже не задумываются. Подбегают и падают здесь же рядом, жадно хватая воздух, как рыба на берегу.
Напряженно жду, поглаживая лук. Понимаю, конечно, что толку от него против Безымянного никакого, но так оно спокойнее, право. Лук меня ни разу не подводил, если уж не у него защиты искать, так у кого?
Запах около дуба тот еще. Впечатление такое что в корнях кто-то сдох, достаточно давно, чтобы сильно протухнуть, но недостаточно, чтобы мясо растащили муравьи и стервятники. Впрочем, что мне до запаха, есть проблемы и посерьезней.
Дым наползает быстро, нетерпеливо, заволакивая синей непроглядной мглой все вокруг. Это страшно, действительно страшно. Чувствую, как волосы на голове встают дыбом, как шерсть на кошке, узревшей здоровенного пса. Клубы дыма наползают друг на друга, свиваются в совершенно немыслимые фигуры, снова распадаются. Если на что это похоже отчасти, то на гадючью свадьбу, так же завораживающе, противно и страшно, безумно страшно. Хочется закричать, но крик костью застревает в горле, умирает, так и не родившись. Пытаюсь хоть слово выдавить из себя и не могу, синее безмолвие пожирает любой звук. Беззвучно шепчу, повторяю снова и снова слова
И тут замечаю, что кольца дыма отдергиваются, едва коснувшись отбрасываемой дубом тени. Хочет нас достать Безымянный, выковырять из нехитрого убежища, а вот не получается у него. Не знаю уж, что там Дон дереву наобещал за защиту да помощь, но от себя в радость добавил бы столько же, кабы не больше.
Страх отступает, не уходит совсем, но ослабевает. И вместе с ним блекнет дым, теряя плотность и жуткий синий оттенок, отползает, прячется, исчезает в лесу. Потому что утреннее солнце уже вскарабкалось на небо, разгоняя сумрак.
Предрассветный час кончился.
XVII
— Что это было? — хрипло спрашивает господин Излон. Я молчу, наслаждаясь тем, что все еще жив. Не взяла смерть, опять отступила, клятущая, отпустила восвояси до следующего раза.
Вместо меня отвечают одновременно Дон и Медвежонок:
— Райген.
— Безымянный.
И одинаково сплевывают на землю, отгоняя зло. Древнее, предками завещанное средство — соедини стихии, зло и отступит. А проще всего соединить воду и землю, огонь-то еще зажечь надо, да и попробуй соедини его с водой или землей, враз погаснет, какая уж тут защита.
— Очень понятно, — язвит Релли. Молодец девчонка, быстро оправилась от пережитого страха. Я уж на что охотник бывалый, много чего в Злом лесу повидал (да и в Руине тоже), и то никак не отойду, а она в зеркальце посмотрелась, носик попудрила — и готово.
— А точнее никто и не скажет, — бурчит эльф, а Медвежонок поддакивает:
— Теперь еще и у нас спросят, раз в живых остаться свезло.
— Так чего сразу бежать? — недоумевает маг. — Можно было попробовать… пусть не огнем, воздухом или водой, скажем…
— Божьей, — добавляю я, ухмыляясь.
— Божьей — это к священнику, — возражает маг. — А магией воды вполне, вполне…
— Поумнее тебя сгинули, — резко бросает эльф. — Нет против райгена оружия. Предки наши искали — и не нашли. Ни оружия нет, ни спасения…
— Дуб-то как спас? — спрашиваю я.
— Дуб, — эльф умиротворенно улыбается, гладит дерево по шершавой коре, и старый великан негромко мурлычет под его рукой. Вот как Звел свят — мурлычет! — Не в силах справиться с пришедшим злом, мои предки оградили от него мир кольцом дубов-стражей. Но маги людей вызвали Огненный Потоп, и защита пала…
— А райген откуда взялся? — интересуюсь я. — Ты ведь говоришь — пришедшее зло?
Дон — невиданное дело! Смущен и растерян. С чего бы это, на него совсем не похоже. С интересом жду ответа, молчание затягивается.
— Не только маги людей бывают беспечны, — говорит Дон, отворачиваясь.
Чтобы успокоиться, эльф снова гладит ствол древнего стража, и тут я разом забываю про всех магов, людских и не очень.
Потому что под его ладонью медленно проступает маленькая радуга.
«Гриб ноздреватый, усыпанный радужным цветом», — зачарованно повторяю я, протягиваю руку к чуду. Ну и пусть не зверь-ягода, ну и что с того, что в хозяйстве бесполезен! Разве это не чудо — прикоснуться к сказке… и она не пытается тебя при этом сожрать!